"Думай, придурок, это единственное, что ты хоть как-то умеешь. Не стой столбом! Ну - раз, два..."
На счёт три он сделал шаг. Потом ещё один и ещё. Натянутые до предела нервы вопили, требуя прекратить и остановиться, в то время как сам Кай, игнорируя крик инстинктов, изо всех сил стискивал штурвал своей воли. Отпусти - и корабль развернёт вдоль волны, опрокинет и потащит стихия.
Озираясь, он выбрался в коридор. Мускулатура затвердела, как камень, стукни - и разобьётся. Света всё ещё хватало для того, чтобы можно было заметить тёмный силуэт на фоне сероватых в сумерках стен, но Агния исчезла и затаилась. Эхо от шагов Кая - вот всё, что жило в этот час внутри призрачного университета, эхо - и звук собственного дыхания, такой громкий, что разносился, казалось, по всему этажу.
Очень скоро он понял, что отзвук шагов двоится. Останавливался и вертел головой - глаза впивались в густеющие тени, придавая им знакомые очертания. Делал шаг - и снова непроизвольно сжимался, вслушивался, силясь различить направление. Вскоре он уже не мог оторваться от стены, к которой прижимался спиной, пытаясь красться как можно тише - и всё равно слышал где-то поблизости шорох чужой поступи. Иногда ему казалось, что в отдалении, где коридор уже сливался с темнотой, что-то едва заметно шевелится.
Кай сорвался с места и побежал.
Сквозь паутину сумеречных видений, злобно взрыкивая, как загнанный охотником зверь, скалясь и громко выкрикивая беспорядочные ругательства, он нёсся по бесконечному этажу, каждый миг ожидая, что навстречу вывернется страшная маска Агнии. Бег делал его живым, бег сбрасывал цепи холода, сковавшие по рукам и ногам, разгонял кровь и вымывал из неё гормоны липкого страха.
Но от неотступной иглы чужого взгляда бег не спасал.
Ему казалось, что безумие владело им десятки долгих минут - хотя весь этаж из конца в конец можно было пробежать от силы за две. Казалось, что окружающий мир обернулся фантасмагорией углов и стен, тонущих во мраке, тусклого блеска дверных ручек и светлых пятен - окон или дверей. Иногда дверные проёмы стояли нараспашку - провалы в непроглядную темень, и от них приходилось шарахаться, чтобы через миг метнуться уже в другую сторону, огибая по дуге поворот.
Наконец безумие спало. Никто не набросился на него из темноты. Никто не схватил за горло и не впился зубами в спину. Ночь не спешила сожрать добычу.
Кай устроился в маленьком преподавательском туалете, выломав замок на хлипкой двери. Болтающийся на петлях лист пластика он подпёр партой и стульями, а сверху, в качестве сигнализации, поставил найденное ведро. Из оружия имелась пластиковая ручка от швабры - лёгкая, но достаточно прочная. Навершием импровизированной булавы послужил примотанный скотчем кусок водопроводной трубы, найденный в углу.
Взмыленный, растрёпанный, грязный, он устроился прямо на полу, привалившись спиной к унитазу. Главным плюсом туалета являлись его размеры - в такое маленькое помещение едва ли можно было пробраться тайком - а ещё в нём нашлась вода. Затхлая вода с запахом хлора, вяло текущая из крана - но показавшаяся вкуснее, чем дорогая ледниковая "Ульвенгард" от компании родителей Ульфа.
Сполоснув горячее лицо, Кай позволил себе размякнуть. Напряжение последних минут слегка ослабило неумолимую хватку, и организм тут же отреагировал крупной дрожью. Ощущение близких стен вокруг, чувство безопасности и убежища сделали своё дело, включив механизмы демобилизации всех систем. Постепенно озноб стал мельче, сделавшись лёгким зудом в расслабленных руках и ногах, а тяжёлая голова, упокоившись на крышке толчка, напомнила о желании прикрыть глаза и заснуть.
Мысль о сне проткнула Кая острой иглой.
Что будет, когда он заснёт? Не сможет ли Агния просочиться даже сюда? Дотянет он до утра, или...
"И наступит ли само утро?"
От последнего вопроса вздыбились волосы на затылке. Кто сказал, что смена тьмы и света окажется здесь чем-то незыблемым? А если нет, то...
Продолжать ему не хотелось.
В туалете стояла темень - не увидеть даже пальцев перед лицом. На мгновение Каю показалось, что внутри кроме него кто-то есть, и он принялся судорожно размахивать рукоятью швабры, с громким стуком цепляя стены. Посторонних обитателей не нашлось, но короткий приступ паники продемонстрировал ему, насколько хрупким оказалось убежище.
"Я здесь сойду с ума."
Вытянутая нога касается парты, подпирающей дверь. Если кто-то начнёт двигать её с той стороны, даже осторожно - это можно почувствовать. Но что делать во сне? Что делать, если он свернётся калачиком в обнимку с фаянсовым другом, и не заметит, как тварь просочится внутрь? Не спать? И сколько он так протянет?
Страх отогнал усталость, заставил сесть ровно, сжимая своё оружие и прислушиваясь к темноте.
"Кое-что я забыл. Кое-что важное. Если это игра и у игрока есть цель, то какова цель создания самой игры? Деньги, хобби, известность - ради этого их обычно делают. Или что-то продемонстрировать, донести до людей идею. Научить, наконец, чему-то. Меня посадили сюда не для того, чтобы я напрягся и нашёл выход. Скорее, наоборот: меня заставили искать выход для того, чтобы... чтобы что?.."
Ночь отозвалась на мысли Кая тихим, повторяющимся звуком. В раскуроченную дверь поскреблись.
Тьма обернулась плотным одеялом, погасившим все чувства, кроме слуха. Бессильные глаза таращились в никуда, пальцы крепко обхватили дубинку.
Тонкий, раскуроченный пластик царапнули снова. И опять - гнетущая тишина. Она длилась долго, так долго, что Кай решил, будто ему послышалось - но в этот миг, обрывая его надежды, воздух вспорол громкий и грубый скрежет. Что-то твёрдое прошлось с той стороны, оставляя, наверное, царапины на пластмассе, а следом, ритмично и глухо, продолжилось чьё-то поскрёбывание.
Сердце задёргалось в своей клетке так, словно решило протолкнуться наружу.
- Агния, это ты?!
Только размеренный скрип в ответ. "Я знаю, что ты там" - вот что он означает. Она не спит. Караулит. Изматывает.
"Как же так получается - днём я умудрялся смотреть ей в лицо, даже драться не испугался - а теперь дрожу при одной мысли о том, что тварь пролезет в мой уютный сортир?"
"Да просто", - ответил он сам себе через мгновение, - "как только я принял роль жертвы и попытался спрятаться - всё и произошло. Надо было атаковать, пока светло, атаковать без всяких раздумий. Увидел нечисть - убей, какие в жопу переговоры?"
- Заткнись! - крикнул Кай притаившемуся снаружи чудовищу, чтобы разогнать удушливый страх. Мысли путались. В мечтах он нападал на Агнию, душил, бил железным стулом по голове и оказывался свободен. В конце-концов он так привык к царапающим звукам, что тишина обрушилась, как удар.
"Ушла? Или готовит что-то ещё?"
За дверью тихо-тихо, на грани восприятия, зацокали. Быстрая дробь доносилась волнами, то затухая, до становясь отчётливо различимой. Кай не затруднился с интерпретацией: стучащая острыми зубами Агния представилась ему во всей своей жуткой красе. Заскрежетало: похоже, чудовище пыталось грызть дверь. От звука свело живот.
"Если доживу до утра и выберусь из этого дерьма - поцелую Кимайю. И почему я раньше не попытался? Весело, наверное, будет."
Он попытался представить девушку - густые чёрные волосы, нежные губы и живые глаза - но обнаружил, что память подсовывает совсем другое лицо. Растрёпанная пшеничная шевелюра, вздёрнутый нос, а взгляд... взгляд почему-то не задумчиво-озорной, а пристальный и печальный. Воображаемая Эльва не собиралась улыбнуться, как на памятной фотографии, просто смотрела - и сердце Кая болезненно сжалось. Вырванная из жизни, навечно молодая, она казалась далёкой и очень хрупкой.