Кай подавил в себе желание отступить.
- Ответ на что?..
- На вопрос.
"Она всё-таки рассуждает. Воспринимает сказанное, просто не считает нужным отреагировать..."
- Ладно. Раз уж мы теперь говорим - ты как, домой собираешься? Я немного голоден, а ещё тебя провожать.
- Нет.
"Как она умудряется говорить безо всякой интонации?.. Это же немалый талант!"
Длинный-длинный демонстративный вздох.
- Ну и хрен с тобой. Я слишком устал, чтобы навязывать кому-то свои услуги.
Отвернувшись, он постоял мгновение, потом бросил:
- Но если что, мой телефон...
Раздался шорох. Что-то прохладное стремительно коснулось затылка и тут же отдёрнулось . Тело, ответив запоздалой дрожью, рванулось кругом себя.
Она была рядом - в десятке сантиметров, не больше. Огромные глаза с большими зрачками и болезненная белизна кожи. Дыхание застряло в груди, сознание провалилось в пустоту без единой мысли.
Лицо Агнии перекосилось в широченной, кривой улыбке.
- Если что, Штраубе. Обращусь.
***
Плотный, как сахарная вата, туман влажно оседал на лице. Шпиль часовой башни потонул в молочном приливе, и его тень казалась висящей посреди пустоты, словно остаток сгинувшего мира. Туман слизнул очертания проспекта, помпезные корпуса университета, скульптуру Постижения - даже эстакада монорельса за спиной казалась призрачным скелетом древнего ящера, готовым сгинуть от неосторожного слова.
Продравшись сквозь белесое утро, Кай, зевая, миновал турникет и поплёлся на четвёртый этаж. Пустынные коридоры заставляли его страдать: мысль о собственном идиотизме, благодаря которому и без того короткий сон закончился столь ранним подъёмом, ныла где-то под гулким сводом черепа и требовала немедленно наверстать упущенное - чего бы это ни стоило. Совершенно разбитый после вчерашнего, ошалевший от ворвавшегося в уши вопля будильника, он выскочил из дома, даже не удосужившись проверить время, и теперь расплачивался головной болью, сонливостью и злобой на себя самого.
Гулкая пустота университета чутко отзывалась на каждый шаг. Сквозь высокие окна внутрь глядел туман: там, снаружи, не осталось ничего, кроме серого света, растворившего все яркие краски. Кай достал смартфон - больше из желания удостовериться, что цвет совсем не исчез из мира, чем по необходимости - и вполголоса чертыхнулся, увидев, что тот разряжен. Эхо насмешливо вернуло ему отзвуки слов.
Аудитория стояла нараспашку: в РОУ не запирали ничего, кроме лабораторий и служебных помещений, но двери по традиции затворял последний из уходящих. Кай шагнул внутрь и тут же остановился. За первой партой первого ряда виднелась знакомая спина - такая естественная в тусклом свете, словно была частью самого помещения, а не добавленным извне элементом.
"Если бы художник изобразил эту картину, Агния стала бы не персонажем, а деталью фона."
- Доброе утро!
Не дождавшись ответа, он прошёл вперёд, намереваясь повторить вчерашний подвиг и выудить из странной девчонки хоть пару слов. Вид пришедшей раньше всех Агнии радовал и тревожил одновременно. Загадкой - вот чем она была, первой настоящей загадкой в размеренной жизни Кая, чем-то, не поддающимся классификации и не ложащимся в привычные схемы. Эта загадка будоражила, как ветер с моря перед дождём, когда нависшее небо и потемневшая вода превращают влагу и соль в запах прикосновения к скрытой стороне мира. Никакое устроенное будущее, гарантированный пост в региональной администрации, планы до тридцати и до сорока - ничто не могло сравниться с чувством, что гладкие стены жизни дали трещину, из которой сквозит свобода.
Он поёжился: в аудитории и вправду было весьма прохладно. Это ощущение немного отрезвило юношеские мечтания и заставило Кая вернуться к обычному состоянию "рационального зануды", как поддразнивал его Ульф. Тайны тайнами, но при ближайшем рассмотрении каждая из них обращается в набор простых приземлённых фактов - как всякий сон обращается в итоге звоном будильника и подушкой. Безумный маньяк убил незнакомую девушку и рано или поздно будет пойман полицией. Студентка с расстройствами психики так и останется студенткой с расстройствами психики, отчаянно пытающейся выжить в мире, нетерпимом ко всякому неудачнику.
Особенно к неудачнику, неспособному вписаться в социальные нормы.
Подойдя, он пару секунд рассматривал тонкую спину - вполне изящную, как с удивлением осознал Кай. Очертания лопаток и линия позвоночника угадывались под серым свитером, ни капли не портя общей картины. Именно сейчас, в холодном утреннем сумраке, Агния представала не гадким утёнком, а настоящей королевой с пепельными локонами и благородной осанкой.
Рука сама собой дёрнулась прикоснуться к её плечу. Кай подавил дурацкий рефлекс, но девушка, будто почувствовав его намерение, обернулась.
Улыбнулась - широченным ртом, полным мелких острых зубов.
Кай перелетел через парту, ударился о край следующей, но даже не почувствовал боли. Сердце сыграло стаккато, повинуясь власти адреналина. Инстинкты требовали бежать, бежать сломя голову, отчаянно слали тревожные сигналы по всему телу - но разум, намертво вцепившийся в поводья, заставил выпрямиться и сжать челюсти.
"Розыгрыш. Это, несомненно, розыгрыш - в её духе. Надеюсь, видео никто не снимает, не хотелось бы стать сетевым героем..."
Он пересилил себя и встретил чёрный, немигающий взгляд. Зрачки Агнии съели радужку и занимали почти весь глаз, оставляя по краям тонкие полоски белка. Улыбка - такая широкая, что перерезала лицо от уха до уха - демонстрировала два ряда одинаковых, блестящих зубов. Белесая кожа натянулась, очертив скулы и подбородок.
"Розыгрыш", - твердил он про себя, чувствуя, как в желудке разливается холод.
"Розыгрыш", - шептал он одними губами, словно повторение этого слова могло удержать волну, грозящую захлестнуть остатки былого трезвомыслия.
- Розыгрыш? - спросил Кай деревянным голосом, поражаясь тому, с каким трудом слова проходят сквозь горло.
Ответ, который Агния почти пропела лишённым интонаций голосом, пробрал его так, что ощутимо вздрогнули руки.
- Я тебя съем, Штраубе.
- Что ты несёшь?!.
- Подойди, Штраубе. Подойди.
Шаг назад - непроизвольно и без команды. Ноги оживают, минуя сознательные контуры управления, ими движет память бродячих предков, питавшихся насекомыми, корнями и падалью в населённой хищниками саванне.
Агния медленно, очень медленно, поднимается. Её грация - грация автомата, губы почти исчезли, растянувшись в едва заметные полоски, бледный язык не шевелится, когда она произносит слова - произносит так идеально, что звуки кажутся мёртвыми и звенящими:
- Я тебя съем, Штраубе. Я поймаю тебя и съем.
И - всё с той же чудовищной улыбкой, в которой теперь чудится что-то издевательское - добавляет:
- Если что, Штраубе. Обращусь.
***
Как он оказался в коридоре - память не удержала. Вылетел из аудитории, не помня себя, первую мысль поймал - возле лестницы. В рёбра стучало сердце, мурашками покрылось всё тело, дыхание вырывалось из груди мелкой дрожью.
"Как легко почувствовать себя загнанным зверем..."
То, что звалось Агнией, не пыталось его преследовать. Теперь, после позорного бегства, Кай понемногу начал приходить в себя, и первом чувством, добавившимся к страху, стал откровенный стыд. Чудовищ не существует: этот урок он усвоил с детства, обходя тёмные углы дома, и закрепил позднее, проникнувшись рациональным взглядом на мир. Ничего, выходящего за рамки объяснимого, как бы натурально оно ни выглядело, ему не показали. Возможно, искусная маска: нервный срыв после недосыпа и странностей прошлого вечера вполне понятен, особенно на фоне болезненного интереса к убийству Эльвы. Если бы он не сорвался, если бы... Что она могла ему сделать? Хрупкая девушка, пусть даже с нечеловеческими зубами? Происходящее казалось уже не простым розыгрышем, а злой шуткой, направленной конкретно на Кая. Вот только чьей?.. Есть ли у него враги, и если да - то какие?