Чуть позже в тот же день Римо подошел к нему и сказал.
– Помогите нам выбраться отсюда. Командир сошел с ума.
Макклири плюнул на свой крюк и обтер его о штаны.
– Я знаю, но не могу.
И пошел прочь.
Каждый день на проволоке появлялись новые тела, а старые разлагались и падали вниз. Иногда птицы хватали отдельные члены и пытались их унести, но не могли выдержать больше нескольких ярдов, поэтому территория лагеря была усеяна серыми пальцами и конечностями, обглоданными червями.
Сначала на проволоку попадали лишь трупы вьетконговских солдат, пытавшихся овладеть высотой. Когда они падали на землю, майор посылал отряд за новыми, и постепенно лагерь оказался окруженным занавесом из трупов, которые разлагались и гнили под нещадно палящим солнцем. Повсюду ощущался запах смерти, но никто так и не смог привыкнуть к нему. Когда трупы полностью окружили лагерь, майор распорядился натянуть второй ряд проволоки.
И все это время он улыбался, чисто брился и насвистывал.
И вот однажды жарким, вонючим утром Римо увидел, как на второй проволоке появились первые обитатели. И услышал их.
Они еще были живы.
На проволоке, привязанные за руки, как прежде трупы, висели два вьетнамских крестьянина, седовласый старик, раздетый донага, и мальчик лет девяти-десяти с ранением в боку. Старик тихо стонал, а мальчик, еле живой, лишь раскрывал рот, словно рыба, вынутая из воды.
– Что скажете, рядовой? – спросил майор, чистый и подтянутый, как никогда.
Ни слова не говоря, Римо обрезал веревки, державшие пленников, и взял мальчика на руки – тот весил не больше пятидесяти фунтов.
– Этим людям требуется врач, – сказал Римо.
– Что я слышу! Вы, кажется, назвали эти отбросы людьми, рядовой? Немедленно повесьте их на место, пока я не отдал вас под трибунал!
– Это гражданские лица, сэр, – возразил Римо, чувствуя привкус желчи во рту.
– Это отбросы, слышите, вы! Отбросы. Как и вы, рядовой Уильямс. Немедленно вздерните этих вьетконговских собак, иначе военный трибунал покажется вам просто раем на земле.
Подошли несколько солдат – посмотреть, из-за чего сыр-бор. А вместе с ними и Конрад Макклири, агент ЦРУ.
Римо опустил ребенка на землю.
– Идите к черту, – пробормотал он. – Сэр.
В мгновение ока майор выхватил нож и занес его у Римо над головой. Римо обернулся. Стальное лезвие прошло по касательной, едва задев мягкие ткани спины.
Лицо майора исказилось в злобной улыбке.
– Вы еще пожалеете о своих словах, рядовой, – очень тихо произнес майор, надвигаясь на Римо.
– Майор, остановитесь! – прозвучал голос Конрада Макклири. Он приставил свой крюк к горлу командира.
– Вы не имеете права здесь командовать!
– Неужели? – удивился Макклири. – А что вы скажете по поводу этого крюка? – И он сильнее надавил протезом на шею майора.
Тот диким взглядом обвел своих солдат.
– Остановите его! – прохрипел он.
Но ни один человек не двинулся с места.
Время словно остановилось. Секунды показались Бауэру годами, прежде чем Макклири его отпустил. Затем представитель ЦРУ подошел к пленникам и осмотрел их.
– Мальчик, считай, уже умер, а старик и дня не протянет. Пусть ваши люди, – обратился он к майору, – отнесут его туда, где он мог бы умереть с миром.
Майор поспешил исполнить приказ.
На следующий день трупы были сняты.
А еще через день прилетел вертолет с едой. Макклири связался по рации с командованием и стал ждать ответа. В шесть вечера майор получил приказ о передислокации, и солдаты на холме стали готовиться к переброске.
– Не думал, что вам удастся что-либо сделать, – сказал Римо Макклири.
Тот пожал плечами.
– А что я такого сделал? Ну, перебросят вас куда-то еще. Его все равно не уберут. Такие, как он, незаменимы на войне.
– Но вы вызволили нас отсюда.
Макклири хмыкнул.
– Зачем?
– Мне хотелось, чтобы вы выжили в этой заварушке. Я уже видел вас раньше. Видел, как вы умеете убивать.
Прошли годы, прежде чем Римо снова встретился с Конрадом Макклири. Тогда он узнал, что тот работает на Харолда В. Смита, который в то время служил в ЦРУ. И что Макклири явился на холм в поисках сироты по имени Римо Уильямс, поскольку компьютеры Смита назвали его в качестве возможного кандидата на роль карающей десницы КЮРЕ.
Римо так и не узнал, что сталось с майором. О случае на холме он старался не вспоминать. Но иногда ему являлось ухмыляющееся, пугающе выбритое лицо майора и слышался стрекот вертолетного винта.