Несколько секунд дон Фернандо в замешательстве смотрел на Роберта, потом перевел взгляд на мужчин, которых привел с собой. Роберт тоже взглянул на них, среди них был гуарани-полукровка. Роберт радовался, что еще раз сможет поговорить на языке этого народа. Но положение у супружеской пары было отчаянное. На какой-то миг показалось, что у дона Хорхе на руках все козыри.
В ту ночь Роберт и Кларисса занимались любовью, хотя вечером никто об этом и подумать не мог. После того как эстансьеро ушел со своими людьми, Роберта и Клариссу так обуяли мысли, что супруги почти не разговаривали друг с другом. Аппетита тоже ни у кого не было. Когда они наконец легли в постель, достаточно было одного взгляда, одной улыбки Клариссы, и Роберт сбросил с ее плеч ночную рубашку. Он покрыл ее тело поцелуями, ласкал груди и лоно. Когда страсть охватила тело Клариссы, ее нежные пальцы заставили Роберта возбудиться, и потом она оседлала его. Теперь для них перестал существовать весь мир, их тепло, запах, доверие друг к другу придавали сил обоим. Наконец они, обессиленные, легли рядом, по их разгоряченным телам стекали капельки пота. Из распахнутого окна на них смотрела луна, по небу плыли облака, которые растворятся в жаре грядущего дня.
«Я люблю его, – подумала Кларисса, – я не знаю, что бы я без него делала».
С первыми лучами солнца в их комнату постучали. Маленькая девочка сообщила, что к ним посетитель, он ждет в обеденном зале.
Сон с супругов как рукой сняло. Кларисса и Роберт удивленно переглянулись. Кто бы это мог быть? Дон Фернандо? После последнего разговора он все же решил встретиться снова?
Или это дон Хорхе захотел сообщить им, что их уже давно обнаружили и борьба против него бессмысленна?
– Не бойся, – шепнул Роберт на ухо жене, когда заметил, что в ее глазах вновь появился страх. – У нас все получится.
Кларисса кивнула, но не произнесла ни звука.
Она ополоснулась из кувшина и быстро оделась. Дрожащими руками Кларисса заплела волосы в простую косу.
В зале сидел лишь один человек, капюшон его накидки был низко опущен на лоб.
– Донья Бруна! – ошеломленно прошептала Кларисса, подходя с Робертом к гостье.
Донья Бруна не шевелилась. Только когда Роберт и Кларисса подошли к ней вплотную, она подняла голову. Кларисса ужаснулась. Мать Ксавьера выглядела еще хуже, чем вчера во время их неожиданной встречи.
Донья Бруна болела все время, с тех пор как Кларисса знала ее. Но сегодня женщина была бледна как смерть. Весть об окончательной утрате сына стала для нее ударом.
– Сеньор, сеньора! – кивнула она в знак приветствия. – Где мы можем поговорить без свидетелей?
Роберт указал на узкую дверь, которая вела на задний двор. Здесь под тенистым деревом омбу стояли столик и стулья. Они обычно тут обедали, когда хотели уединиться. Другой возможности тайно поговорить не было. Роберт подвинул стул для доньи Бруны, и они сели.
В голове Клариссы бешено вертелись мысли, как это часто случалось в последнее время: «Зачем сюда пришла донья Бруна? Чего от нее ожидать?»
Кларисса еще до конца не понимала, как эта старая женщина относится к ней, не знала, считает ли она ее убийцей сына.
Пожилая женщина смотрела на них с непроницаемым лицом, потом подняла руку. На какой-то миг Кларисса испугалась, что бывшая свекровь хочет залепить ей пощечину, но та лишь нежно погладила ее по щеке. Пальцы доньи Бруны казались костлявыми и сухими, а кожа – тонкой, как бумага.
– Любовь моего сына. Любовь всей его жизни. Знаешь, Кларисса, когда я тебя увидела, для меня это было равносильно тому, словно я увидела частичку его самого. – Донья Бруна задумчиво улыбнулась.
Кларисса наклонилась к ней:
– Значит, вы мне верите, донья Бруна?
Донья Бруна взглянула на нее широко раскрытыми глазами.
– Конечно, я никогда не верила, что ты могла быть замешана в гибели Ксавьера. Ты ведь любила его, лишь человек без сердца не мог заметить этого.
Человек без сердца… Они обе хорошо знали, о ком идет речь. Кларисса едва не всхлипнула.
– И он любил тебя, – тихо произнесла донья Бруна. – Больше всего на свете. Когда он впервые заговорил о тебе, можно было подумать, что это какая-то интрижка, невинный флирт и Ксавьер быстро к тебе охладеет и потеряет интерес. Но я знала, что это не так. Я понимала, что он нашел женщину всей своей жизни.
– Это все… – Кларисса вздохнула, – это все было очень тяжело для вас.
Донья Бруна грустно усмехнулась:
– Нет, вначале все было иначе. Я любила своего сына. Он наполнял мою жизнь в Санта-Ане смыслом.