Дон Хорхе добрался до первого уступа и огляделся. Душегуб ткнулся в ладонь мокрым носом. Дон Хорхе в нетерпении облизнул сухие губы. Индеец, которому велено было идти вместе с хозяином, преодолевал как раз последний отрезок подъема и ждал новых приказаний от эстансьеро. Смиренно опустив голову, тот стоял на краю небольшого плато. Собаки возбужденно поскуливали. Внизу можно было увидеть Итаги с лошадьми. Дон Хорхе тяжело вздохнул.
«Скоро я уложу пуму. Я прикончу зверя. Не могу этого дождаться».
От осознания этого сердце забилось еще быстрее. Он огляделся по сторонам. Но куда же подевалась чертова кошка? Далеко она уйти не могла. Это можно было определить по следам, да и собаки ее чуяли.
Дон Хорхе втянул носом воздух, принюхался и вдруг уловил своеобразный запах хищника, который не спутаешь ни с чем.
Охотник огляделся по сторонам. Неужели зверь за ним наблюдает?
Эстансьеро мельком взглянул на помощника. Тот тоже почувствовал запах, и по лицу индейца можно было сказать, что все это ему не по душе.
«Трус», – подумал дон Хорхе.
Он с презрением отвернулся. Здесь зверя не было. Значит, нужно подниматься выше.
Тут он обнаружил, что его рубашка насквозь мокрая. Пот стекал по его лбу и капал на глаза. Дон Хорхе тяжело дышал и слышал, как странно и гулко бьется сердце. Да, солнце пекло немилосердно, но он к иной погоде и не привык. Он непременно продолжит охоту. В этот миг под его ногой осыпались камни. Дон Хорхе споткнулся и упал на землю. Несколько секунд он не двигался. В ушах шумело. Его даже затошнило немного. На мгновенье все расплылось перед глазами.
Дон Хорхе выругался. Он непременно должен преодолеть эту проклятую слабость, нужно только немного потерпеть. Пес вдруг взвыл. Дон Хорхе озадаченно взглянул на него, от усталости не в силах правильно оценить ситуацию.
– Сеньор! – крикнул ему снизу индеец. – Сеньор, осторожно!
Дон Хорхе поднял голову. По правую руку склон уходил вверх. Из-за падения он не заметил этого. По склону можно было продолжить путь наверх. А тут дону Хорхе пришлось бороться с этой неожиданной слабостью. Но теперь…
Вдруг он увидел пуму. Зверь стоял на самом высоком утесе, изготовившись к прыжку, – темная, угрожающая тень на фоне слепящего солнца. Дона Хорхе тут же охватила внезапная радость, смешанная со страхом. Один на один со зверем. Такое ему нравилось. Такой была сама жизнь. Он схватил ружье, взвел курок и прицелился. Раздался щелчок, но ничего не произошло. Выстрела не последовало.
«Что за черт!..»
Он снова взвел курок, нажал на спуск – ничего, лишь тихий щелчок. Неприятное чувство охватило дона Хорхе, словно что-то ползло по спине до самого затылка. Внутри все похолодело. Его пальцы машинально взводили курок и нажимали на спуск снова и снова. Тихие щелчки язвительно отдавались в ушах.
Дон Хорхе оглянулся. Где же был помощник? Почему не стреляет? Но тут он вспомнил, что у индейца вообще не было огнестрельного оружия: он сам всегда запрещал им его носить. У его спутников при себе были только ножи.
Дон Хорхе заметил индейца немного ниже по склону, готового в любую секунду покинуть опасную зону.
«Я велю высечь его так, чтобы на спине кожа лоскутами висела».
Но теперь об этом думать было некогда. Он должен был принять вызов – зверь угрожал его жизни.
Дон Хорхе сглотнул слюну так сильно, что задохнулся. Пума присела. Зверь из любопытства чуть наклонил голову. Светлые глаза неотрывно следили за людьми, которые ему угрожали. Догадывался ли он, что его противник безоружен?
Дон Хорхе хотел закричать, но здесь не было никого, кто мог бы ему помочь. «Я умру, – внезапно в голове пронеслась мысль. – Они не успеют взобраться сюда вовремя и помочь мне».
Прежде чем дон Хорхе вновь возвел в боевое положение курок бесполезного ружья, пума прыгнула. Ему удалось увернуться и нанести пуме сокрушительный удар кулаком.
Да, так было правильно. Он все еще способен, он все еще может! Пума отпрянула назад, но не сдалась. Это успел заметить дон Хорхе, перед тем как завопить:
– На помощь! Да помогите же мне!
Казалось, этот крик ненадолго смутил зверя. Он отступил немного назад.