И все же Кларисса никому не могла доверять. Мужа убили у нее на глазах. Тесть пытался лишить ее жизни. Если нельзя доверять членам собственной семьи, то кому же тогда можно? Чужим людям нельзя довериться и подавно, какими бы дружелюбными они ни казались.
Судя по всему, ей пока нужно скрываться. Девушка не могла отправиться к родителям, хотя тосковала по ним с каждым днем все сильнее. Однако она вынуждена была таиться. Если дон Хорхе узнает, что она жива, то… Но возможно ли вообще такое? Как он сможет узнать, выжила она или нет? Кларисса была уверена, что двое наемных убийц не отважатся соврать дону Хорхе.
Но была у нее еще одна мысль. И чем дольше Кларисса размышляла, тем печальнее становилась: возможно, вина в смерти мужа лежала и на ней, вероятно, ее руки тоже в крови… Ведь она вышла за Ксавьера вопреки всем препонам – из-за этого он погиб. Как же ей теперь доживать остаток жизни с мыслью об этом?
Кларисса едва сдерживала слезы и думала: «Ксавьер был бы жив, если бы не влюбился в меня. Возможно, он сейчас был бы где-нибудь в Санта-Ане с одной из тех красивых девушек. Дон Хорхе никогда бы не подослал убийц, если бы сын женился на подходящей партии».
Кларисса в отчаянии до боли укусила сжатый кулак, чтобы подавить душевные страдания и не закричать. Но и это еще было не все, в чем себя упрекала девушка. Своим эгоистичным поведением она подвергла опасности и родителей. Дон Хорхе наверняка накажет их, чтобы отомстить за смерть сына. Может, их уже и в живых-то нет? Когда Кларисса закрыла глаза, то увидела перед собой родительское ранчо, словно сейчас там находилась: его опустошили и разрушили палачи дона Хорхе, втоптали в грязь трупы ее родителей.
«Ты сама знаешь, на что он способен», – твердил ей внутренний голос, и перед глазами всплывала та страшная картина. Случилось это на самом деле или всего лишь мираж, вызванный всеобъемлющим страхом? Кларисса и сама не понимала.
– Может быть, Кларисса из тех бразильских немцев, которые в начале девяностых перебрались в провинцию Мисьонес? – неожиданно предположила Эльсбета и сказала сыну: – Ты ведь упоминал, что девушка говорит на португальском тоже.
– Да, немного, – пожал Роберт плечами.
Когда пошла вторая неделя с тех пор, как они прибыли на родительское ранчо, сын не выдержал и открылся матери.
– Но это не проясняет того, что с ней случилось. Предполагаю, что на нее напали. У нее на блузке была кровь, к тому же чужая. Я осмотрел ее, но никаких ран не обнаружил. Девушка была невредима. Откуда, спрашивается, кровь?
А про себя Роберт подумал: «Не верю, что она кого-нибудь могла убить. Но откуда мне знать? Красота еще никого не удерживала от злодеяний. Может, она преступница и сейчас, улучив момент, скрывается в моей семье, а я просто влюбленный кретин…»
От прикосновения матери он вздрогнул.
– Она наверняка ни в чем не виновата, – произнесла Эльсбета, словно прочитав мысли сына. – Интересно, есть ли у нее родственники? Люди, которые ее ищут. Что с ее родителями? Должна же быть у нее семья! Ты вообще спрашивал ее, как с ними можно связаться? Ни один человек не возникает из ниоткуда, особенно такие девушки, как Кларисса. Ты же видишь, что одета она не как пастушка.
Роберт отрицательно покачал головой:
– Об этом я толком с ней так и не поговорил. Она тут же закрывается и умолкает, твердя, что ничего не помнит.
– А что ты как врач можешь сказать? Возможно ли такое?
Роберт нахмурился:
– Я не знаю. Вскоре после того, как я ее обнаружил, у меня сложилось впечатление, что девушка страдает от потери памяти. По дороге сюда я полагал, что скоро узнаю, в чем дело, но потом что-то изменилось… Что-то произошло, но я, право, не понимаю.
«Кажется, она все помнит и знает что-то, чего не хочет рассказывать», – добавил он мысленно.
Эльсбета похлопала сына по руке:
– Думаю, ты просто должен дать ей время. – Она серьезно взглянула на него. – Уверена, что девушка пережила нечто ужасное. То, что заставляет человека молчать.
Вечером Роберт постучал в дверь комнатушки родителей, которую они предоставили гостье.
– Сеньорита Крамер? – осторожно позвал он.
– Да?
– Могу я войти?
– Конечно.
Когда Роберт вошел, Кларисса сидела на краю кровати. Девушка выглядела чудесно, несмотря на то что на ней было старое платье его матери, которое она немного перешила и отдала ей. Эльсбета была худощавой, но Кларисса – более изящной.