- Что теперь будет с моей прической?! - сказала она.
- Теперь уж ничего не поделаешь, - ответил он. - Тебе не холодно?
- Сейчас нет.
- Жаль, что мы не развели костер. Я не сообразил.
- Ни в коем случае. Чтобы люди увидели костер и со всех сторон сбежались к нему. Слава богу, что ты этого не сделал.
Он вышел из воды первым.
- Не сиди в воде слишком долго, - посоветовал он. - Вытрешься моей нижней рубашкой. - Он пошел к машине, включил зажигание и подержал свою влажную от пота нижнюю рубашку возле мотора. - Выходи, - позвал он.
Она вышла, оттягивая, чтобы соблюсти максимум приличия, прилипшие к телу панталоны. Лифчик совсем не держал, и она была до слез зла на свою колышущуюся грудь. Как ни мило он ведет себя, наверняка он заметит ее "бюст".
- Брось стесняться, - сказал он. - Что я, никогда не видел голой женщины?
- Ну все-таки, - промямлила она, - ведь меня ты не видел.
- Чепуха. А то пропадет все удовольствие от купания. Иди поплавай еще, а потом вылезай без всякого стеснения. Или, по крайней мере, без стыда. Иди.
Она последовала его совету, и ей стало легче. Она вдруг почувствовала себя четырнадцатилетней девочкой. Или даже еще моложе. Смущение ее не покинуло, но страх исчез. Она вытерлась его теплой рубашкой.
- Не знаю, что делать с волосами, - пожаловалась она.
- Возьми. - Он бросил ей чистый носовой платок. - Может, это пригодится. - Но от платка толку было мало.
Он заставил ее надеть поверх вечернего платья свой смокинг. А потом они закурили и почти забыли про все неудобства.
- Если бы мы поехали на настоящий пляж или в бассейн, там, наверное, все было бы проще, - сказал он.
- Нет, хорошо, что не поехали, - ответила она.
- Хорошо? Мне так хотелось, чтобы именно это ты сказала.
- Да? Значит, хорошо, что сказала.
Он обнял ее и попытался поцеловать.
- Нет, - сказала она.
- Как хочешь, - согласился он.
- Не порть вечера, - сказала она.
- Этим не испортишь. Сейчас, по крайней мере. Я ведь подождал, пока ты оделась.
- И хорошо сделал. Поэтому ты мне и нравишься, Джо. Но даже сейчас не надо. И ты знаешь почему?
- Честно говоря, не знаю. Я не понимаю, о чем ты говоришь.
- Нет, понимаешь. Ты... Черт побери!
- Ты хочешь сказать, потому что я видел тебя раздетой?
- Ага, - ответила она, хотя до этой минуты считала, что в общем-то он не видел ее совсем раздетой. Теперь она жалела, что не разделась донага. Рано или поздно застенчивость нужно преодолеть, и с Джо случай был как раз подходящий!
- Ладно, - сказал он и убрал руку.
Они заговорили про ее путешествие в Европу. Это была ее первая поездка. Он сказал, что хотел бы поехать с ней, мог бы поехать через некоторое время, поводить ее по Парижу и так далее, но сейчас не может: должен быть примерным мальчиком, потому что пора добиваться чего-то и зарабатывать деньги. Жулик адвокат и глупость его матери значительно уменьшили состояние, оставленное его отцом. Поэтому он работает в отделении "Нэшнел Сити" в Рединге, получая такое жалованье, которое лишь демонстрирует ему его ничтожество. Но она не могла испытывать к нему большой жалости: она видела их дом и "роллс" миссис Монтгомери.
- Все это очень мило, - сказала она, - но нам, наверное, пора возвращаться в город. Далеко до него?
- Недалеко. Точно не знаю сколько. У нас еще есть время. Давай побудем здесь подольше. Ты ведь скоро уезжаешь и надолго.
- Но у меня еще масса дел, - сказала она. - Ты даже не представляешь сколько.
- Представляю. Полдюжины банных полотенец, шесть пар толстого шерстяного белья, дюжина носовых платков, два свитера. Школа обеспечивает постельным бельем, но мы рекомендуем - и так далее. И все это пометить несмываемым чернильным карандашом либо вышить метки.
- Но мне надо... Мне еще...
- Родителей настоятельно просят ограничивать детей в отношении карманных денег. Полтора доллара в неделю достаточно для удовлетворения основных нужд.
- Ах, Джо!
- Пользоваться мотоциклами категорически запрещается.
- Как насчет сигарет?
- Учащимся предпоследних и последних классов позволяется пользоваться табаком при наличии письменного разрешения от одного или обоих родителей.
- А я могла бы процитировать тебе правила, которые ты не знаешь, сказала она.
- Какие, например?
- Женской школы.
- Ерунда. В случае если ученица в течение учебного года регулярно пропускает занятия или внеклассные мероприятия, следует представить справку от семейного врача на имя школьной сестры...
- Хватит, - сказала она. Она была смущена и рассердилась на себя. Сидит и болтает о самом сокровенном с мужчиной, которого она в действительности не знает. Второй раз за этот вечер он оказался для нее "первым": он первым увидел ее раздетой (она имела серьезные и небезосновательные подозрения по поводу того, насколько непрозрачными были ее панталоны) и с ним первым она заговорила про "это". Она ненавидела все эвфемизмы, которые были в ходу, и вспоминала обычно принятый в терминологии Брин-Мора: "освобождена от занятий спортом".
Он вновь обнял ее и приблизил свое лицо к ее лицу. Он решил, что она сердится на него, и на мгновенье он действительно был ей безразличен. Но потом она прижалась к его плечу, протянула губы для поцелуя и откинулась на спинку сиденья. Он спустил с ее плеч бретельки платья и принялся целовать ее грудь, а она гладила его по голове. Она спокойно ждала, как он поступит дальше, догадываясь, что будет, и приготовилась не сопротивляться. Но она ошиблась. Внезапно он натянул бретельки обратно ей на плечи. Дыхание у него стало ровнее и глубже, как у бегуна, закончившего дистанцию несколько минут назад.
- У тебя еще не было мужчины? - спросил он.
- Нет, - ответила она.
- Правда? Прошу тебя, не лги.
- Правда.
- Ты любишь меня? - спросил он.
- Мне кажется, да.
- Сколько тебе лет? - спросил он.
- Двадцать пять. Двадцать шестой. Нет, уже двадцать шесть.
- Значит, ты решила, пока не выйдешь замуж, ни с кем не спать? Поэтому у тебя никого и не было?
- Наверное, - ответила она. - Не знаю. - И, прикусив нижнюю губу, добавила: - У меня ничего подобного еще не было.
Она обвила его шею руками. Он целовал ее.