Аниме, фэнтези, книги, фильмы, история, политика – любые темы вновь тонули в его колючем неодобрении. Любые – кроме девушек, секса и собственной истории. «Все-то тебе не нравится, какой ты скептик», – не выдержав, шутливо заметила Женя. Ильдар пожал плечами. «Да я уже лет пять такой, ничего толком не интересно. С тех пор, как отец умер».
Вот оно что.
Когда Ильдар открыл дверь квартиры, Женя невольно поморщилась от мерзкого запаха – моча в смеси с пылью и чем-то еще, противным и затхлым.
– Пахнет бабушкой, – хихикнул Ильдар. – Или братюней… Эй, братюнь, ты где?
Женя нерешительно обозревала бардак в огромной прихожей – куча грязной обуви, какие-то старые газеты, банки, коробки, велосипед… Ни одного сантиметра пустого чистого пространства. Из глубины квартиры донеслись шаркающие шаги.
– О, а вот и братюня! Дождался меня, да? Голодный поди, – заворковал Ильдар, направляясь на кухню. Его брат уставился на Женю – тупо-пустым, невидящим взглядом, будто она была частью стены. Она замерла, ощутив холодок невольного страха.
Лысая дергающаяся голова, спина горбом, рваные, ломаные движения, кое-как напяленные штаны, слюна, поблескивающая на подбородке. Женя вспомнила Генриха с его шаркающими когтями.
Сорок лет. Сорок лет прожить вот так – как во сне, без сознания.
Он еще полминуты постоял напротив Жени – а потом пошаркал на кухню, вслед за братом.
Оставив «братюню» с пиццей и бананами, Ильдар провел Женю в свою комнату. Здесь царил все тот же бардак – вплоть до грязных кружек, упаковок из-под чипсов, использованных салфеток, разбросанных по полу (Женя подавила брезгливость). Но – бардак с изюминкой.
Красные стены, орнаменты в каком-то африканском стиле, плетеные амулеты, огромная картина с тигром, пушистый ковер с узорами (чудовищно грязный, конечно же). Куча коробок, книг, смятой одежды, окурков. А посреди всего этого – главное сокровище Ильдара: две огромных колонки, опутанные переплетением разноцветных проводов.
– Сам собирал, – сказал Ильдар, кивнув на них. – Сейчас покажу тебе свою коллекцию фонка.
От громкости, которую он выбрал, Женя вздрогнула.
– Сделай потише, ты чего! Ночь же… Соседи…
– Тут ничего не слышно, квартира так расположена, – перекрикивая ритмично пульсирующие басы, заверил Ильдар. – Ну как, нормально? Качает?!
Вняв ее просьбам, он все-таки убавил музыку. Они устроились на кровати, на скомканных грязных простынях.
– У тебя тут довольно интересно, – отметила Женя, глядя на картину с тигром. Ильдар кивнул, прихлебывая пиво.
– Ага. Это все отец делал – стены и так далее, – вдруг, наклонившись к её шее, он втянул запах – громко, как животное; Женя отпрянула от неожиданности. – Ты хорошо пахнешь.
Ильдар оказался неожиданно умелым и опытным – настолько, что Женя, слегка ошалев, так ему и сказала. Он хмыкнул, нависая над ней.
– А чего ты хотела? Мне двадцать семь.
«Думала, что ты не очень успешен в общении с девушками». Нет, такого нельзя говорить. По крайней мере, не сейчас.
Он был неутомим, жаден, иногда чуть грубоват; и – весь покрыт татуировками, как географическая карта. Особенно Женю умилила большеглазая сова, набитая у него на животе.
Когда она уже несколько раз побилась в восторженно-млеющих судорогах, Ильдар схватил ее за волосы, повел ее голову вниз – и вскоре она закашлялась от жгуче-соленого вкуса. Раздраженно отстранившись, сплюнула в ладонь.
– А вот об этом мы не договаривались. Стоило спросить.
– Ну прости, – с притворной заботой просюсюкал он, погладив ее по лицу. – Бедненькая!
Кажется, он ничего обо мне не запомнил, – думала она, спускаясь по ступеням подъезда – не осталась на ночь, хоть Ильдар ее и упрашивал. Ни с кем не оставалась. Не запомнил – ну и пусть.
***
«Здравствуйте, пишу вам, чтобы сообщить, что парень, с которым вы общались сегодня ночью – конченый мудак и лгун. Я – его законная жена, прилагаю свидетельство о браке, чтобы вы убедились. Он мне изменил с вами. Он изменял и врал всем своим девушкам, а меня просто использовал. Вы, конечно, можете и дальше с ним общаться, если хотите, но пишу, просто чтобы вы знали, что он за человек».