— Да, правильно. Но для этой цели надо еще и поработать как следует.
— Насчет гаечного ключа ты, Арсений, пожалуй, подзагнул, — отозвался один из студентов.
— Он еще вот как пригодится! — вставил другой.
— Слыхал? — раззадоривался Гоша. — А ведь если твою мысль продолжить — что получится? Одним на роду написано ручником махать, другим — распоряжаться. Старая история: вожаки и ведомые… Ты, по-моему, как-то даже говорил об этом.
— Не утрируй, Гоша, — досадуя на себя, ответил Арсений. — Я говорю о месте человека в жизни…
Так приобреталась осторожность при высказывании потаённых дум. В сущности, Гоша правильно продолжил его мысль о призвании, о вожаках и ведомых, но лучше было бы обойтись без крайностей. Стараясь сгладить неприятное впечатление от разговора, Арсений произнес, потягиваясь:
— Ладно, Гоша. Доведется — лицом в грязь не ударим.
Скоро он доказал это.
За деревней, на полях, никли от жары молодые поросли капусты, свеклы. Совхозные механизаторы спешно готовили поливные машины. Однажды инженер подвел Гошу и Арсения к двум таким машинам, ожидавшим очереди для ремонта:
— Помогите, друзья. Как раз на каждую бригаду по штуке.
— Ты какую возьмешь? — спросил Гоша Арсения, осмотрев агрегаты.
— Обе, кажется, дрянь, — сказал Арсений. — Давай любую.
— Сразимся — кто быстрей сделает?
— По рукам, — сказал Арсений.
Бригады рьяно взялись за работу. Арсений впервые разделся до майки, изучал чертежи, подбирал детали, не забывал и о своих подопечных. К концу пятого дня на амфиладовской машине оставалось отрегулировать компрессор, а на шустровской он еще не был собран, не ладилось и с насосом. Ребята приуныли.
Вечером Арсений сидел поодаль от сарая на пеньке, курил, мрачно сплевывая. Кто-то присел рядом с ним на корточки. Арсений взглянул искоса, не поднимая глаз:
— Что, Бицепс?
Бицепсом студенты в шутку называли своего товарища — тщедушного паренька, в руках которого не было ни малейшего намека на мускулы. Этот недостаток возмещался в нем усердием в работе и услужливостью. Он состоял при Шустрове на положении адъютанта и умел держать язык за зубами.
— Есть идея, Арсений, — тихо сказал Бицепс. — Можно всё быстренько провернуть и к утру выйти в поле.
Глаза Арсения посуровели.
— Это что еще?.. Что ты предлагаешь?
— Идем-ка, — поднялся Бицепс. Отойдя подальше от сарая, он сказал Арсению, что только что говорил с одним совхозным механизатором, стариком, который за несколько часов берется наладить агрегат.
— Чтобы все видели? Ты соображаешь?
— Сделаем так, чтобы никто не видел. Ночью.
— А ребята что скажут?
— Чьи, наши? Мы без них. Останемся со стариком, а к утру его по шапке. Выйдет, как наша работа. Сюрприз.
— Сам ты сюрприз. — Арсений щелкнул по носу Бицепса. — А старикан этот?
— Положительный, — сказал Бицепс. — Нем как рыба.
— Но ему магарыч нужен?
— На полбанки придется ассигновать.
Несколько минут Арсений ходил по рощице, грыз мундштук папиросы. Предложение Бицепса было заманчивым и рискованным. Взгляды Арсения на жизнь исключали обман как средство достижения цели, но случай представлялся особенным. Он заметил, что с недавних пор (возможно, после непутевого разговора с Гошей) товарищи стали холодней в отношениях с ним; нужно было как-то поправить положение. Он решил рискнуть:
— Но учти, Бицепс: если что случится — я ничего не знаю.
После часа ночи он бесшумно выскользнул следом за Бицепсом из сарая. В мастерской уже орудовал старик механизатор. Бицепс энергично принялся помогать ему. Арсений выходил время от времени на улицу, прислушивался, всматривался в темень ночи, которой не виделось конца. На рассвете всё было готово. Старика спровадили. В восьмом часу Арсений схлопотал в конторе машину, агрегат погрузили и на глазах удивленных практикантов отправили в поле.
— Всю ночь провозились, лишь бы вытянуть, — сонно хлопал веками Бицепс.
Арсений скромно отмалчивался и вытирал руки ветошью. Дня два студенты дивились случившемуся, а потом всё затихло. Гоша пожимал плечами, теряясь в догадках. Мельком как-то сказал Арсению:
— А ловок ты!
— Не больше, чем другие, — также вскользь ответил Арсений.
За эти два дня он осунулся. Чтобы приглушить совесть, приходилось опять обращаться к житейским примерам. Вон, говорят, доцент Икс защитил диссертацию, составленную из чужих работ, а директор завода Игрек занимается приписками, и ничего, живут люди, не краснеют. «Однако так можно заехать невесть куда, — предостерегал себя Арсений. — Нет, это не дело», И он дал зарок никогда не пользоваться недозволенными приемами.