Беспокойный человек Яков Сергеич, по-хорошему беспокойный, но неорганизованный. Пойдет, например, в мастерские по важному делу, увидит разобранную под дождем машину — к ней затрусит, а там еще что-нибудь заметит, — глядишь, важное дело люди и без него решили. «Ну, ин ладно, — скажет потом. — Дельно решили». Между тем старые механизаторы помнят Иванченко другим. Он был не новичком в «Сельхозтехнике»: здесь во времена МТС работал бригадиром тракторной бригады, заведовал мастерскими, возглавлял станцию. Бывало, и к себе и к подчиненным относился взыскательней, оплошностей не спускал. Те же старожилы поговаривают, что сдавать Яков Сергеич начал после реорганизации МТС. Растерялся, что ли, в новой обстановке, или веры в ее необходимость не хватило, или просто крепость не та стала, — нет былой решительности.
И на диспетчерских совещаниях это сказывается. Вот уже и вопросы все обсуждены, а Яков Сергеич всё уточняет — то с Лесохановым, то со снабженцем Лаврецким — какие-то второстепенные детали, и «час», вопреки своему названию, длится иногда до обеда.
Так бы, может быть, и сегодня было, но в начале двенадцатого к крыльцу конторы подкатила кремовая «победа», захлопали дверцы.
— Береснев, — сказал от окна Климушкин. — И Прихожин с ним.
— Давайте, товарищи, закругляться, — всполошился Иванченко.
Закруглиться так и не успели: на пороге показались приезжие. Один — медлительный, с усталым лицом и прихмуренными бровями, под которыми контрастно живо, с любопытством, светились глаза, — секретарь райкома Береснев. Другой, председатель райисполкома Прихожин, годился ему по виду в сыновья: молод, розовощек, на тонком носу очки в тонкой оправе. Шустров изучающе задержал на нем взгляд.
— Что вскочил, Яков Сергеич? — сказал Береснев, приблизившись к столу Иванченко. — Помешали?
— Почему помешали!.. Присаживайся, Павел Алексеич. Проходи и ты, Алексей Константиныч!
Береснев, не садясь, кивал в обе стороны людям; справился у Земчина о самочувствии, у Шустрова — как осваивается. Прихожин выдвинул на середину стул, освобожденный Лаврецким, положил на колени шляпу. Руководители района редко разъезжали по хозяйствам вместе, и Иванченко забеспокоился: не случилось ли что? Нет. Всё как будто в порядке: оба едут в город, в обком; в Снегиревку завернули попутно.
— Кончили совещаться? — спросил Прихожин, видя, что люди, один за другим, выскальзывают из кабинета.
Вышел в коридор и Береснев, пропуская вперед Земчина и чуть поддерживая его за локоть.
— Всё, всё, Алексей Константиныч, — сказал Иванченко. — Что ежели недоговорили — в рабочем порядке решим.
— С ремонтом как?
— Что ж с ремонтом? В графике держимся, а могло быть и лучше. — Яков Сергеич подул на очки, протер их. — Запчасти вон подбросили, машины по заявкам; выкупить не на что.
— Так и знал, прямо в точку угодил! — улыбнулся Прихожин, оглядываясь по сторонам. — Берете, что не нужно, склад ломится от неходового товара, а потом плачетесь… Я, Яков Сергеич, хочешь знать, и завернул по этому вопросу.
Сидя боком на стуле, он придвинулся вместе с ним к столу Иванченко, обстоятельно заговорил о некоем письме, полученном накануне из облисполкома. Оставшийся в кабинете Климушкин приподнялся, но сейчас же с решительным видом опустился на место.
— Автор в облисполком писал, а оттуда на наше рассмотрение завернули, — говорил Прихожин, тая в уголках рта улыбку. — Пишет, что неликвиды у вас накопились, тормозят движение оборотных средств. Склад не оборудовали. До хищений дело дошло.
— А то мы сами не знаем, как они на холке сидят, неликвиды эти, — сказал Иванченко. — Вон Николай Никодимыч подтвердит: сколько писали в область. И всё равно шлют что надо и чего не надо… Кто писал-то, если не секрет?
— Кто писал — неважно, — ответил Прихожин, быстро взглянув на Климушкина. — Факт остается фактом: нехорошо, Яков Сергеич. И себя ты и район в неловкое положение ставишь.
— Э, почему в неловкое? — поднялся Климушкин. — У меня секретов нет. Я, Яков Сергеич, писал.
Иванченко, надев очки, смотрел на него удивленно. Прихожин смахнул с лица улыбку.
— Д-да, — помигал глазами Иванченко. — Вы бы, Николай Никодимыч, чем в колокола бухать — заглянули бы в наши исходящие.
— А что толку, Яков Сергеич?.. Я же против вас ничего не писал. Наоборот, удар хочу отвести.
— Вас, товарищ Климушкин, никто не обвиняет, — сказал Прихожин. — Хотя насчет местных организаций вы в письме несколько и преувеличили.
— Благодарим покорно, — шаркнул ногой Климушкин. — Уж извините, Алексей Константиныч, я привык правду-матку резать. И сейчас скажу…