И, вглядываясь в лицо дочери, Шустров отчетливо увидел вдруг сундучок за шкафом и белобрысую девчушку на нем, и еще увидел комнату, где всё было как на привале… «Ты, кажется, готовил себя к большим делам. Вот они, твои дела!..»
Торопливо он развернул конфету, бросил обертку. Ветер подхватил ее и, не опуская на землю, кружил, кружил…
Глава седьмая
ИСПЫТАНИЕ
По тому, с какой неопределенностью ответил Узлов на вопрос — рекомендован ли он, Арсений, райкомом, как быстро свернул затем беседу, Шустров догадывался, что, должно быть, единого мнения по этому вопросу не было. Догадку подтверждала и последняя его встреча с Бересневым. В самом деле, если бы райком рекомендовал его, Арсения, почему не сказать об этом? Так размышлял он, логически возвращаясь к знакомой по прежним впечатлениям мысли: было что-то неладное, неясное в отношениях между двумя руководителями. А за нею, как звено в цепи, волочилась другая, тоже не новая: какой из двух сил отдать предпочтение, если жизнь поставит его перед таким выбором? И думалось: подождем, посмотрим…
Обстоятельства, круто изменившие две биографии — Иванченко и Шустрова, складывались сложно. Шустров не знал их предыстории, как не знал и того, что два человека в «Сельхозтехнике» — Иванченко и Лесоханов — в разное время и один независимо от другого были наслышаны о возможном его назначении.
Соображения о том, что Иванченко как руководитель сдает, возникали в районных и областных организациях не раз; всем своим растерянно-смущенным видом Яков Сергеич и сам давал им пищу. Береснев также видел перемены в управляющем, которого знавал в лучшей форме, но пока на станции были Лесоханов и хорошо отлаженный им коллектив механизаторов, оснований для беспокойства не находил. Тем не менее судьба Иванченко была предрешена еще в декабре, на районном совещании животноводов.
— Разве это руководитель? Ни богу свечка ни черту кочерга! — говорил Узлов в кабинете Береснева. — Молодежь надо двигать, Павел Алексеич… Вот тебе, пожалуйста, тот же Шустров: специалист, комсомольский работник. Напористый. Смотри ты, как ловко Ильясова подколол!
Береснев помолчал. Предложение Узлова было тем и неожиданно для него, что сам он не видел особой необходимости в замене Иванченко. Собираясь с мыслями, он высказал свою точку зрения на расстановку сил в «Сельхозтехнике», упомянул о коллективе, о Лесоханове. Об Иванченко сказал с ноткой сочувствия:
— Растерялся человек после реорганизаций: то МТС, то РТС, а теперь вот «Сельхозтехника». С кем не может быть такого? А переболеет — опять потянет.
— Что-то не пойму я этой логики, товарищ Береснев, — возразил Узлов. — Значит, сиди у моря и жди погоды? Так?
Береснев, сцепив руки на столе, думал. Всё, что он мог сказать о Шустрове, было пока неопределенно. Кажется, заносчив, стремится выделить себя, произвести впечатление. Кажется, не по годам внушителен, «из молодых, да ранний»… Мало было наблюдений, мало фактов (разве что эти доильные установки, преждевременно зачисленные в разряд действующих). Словом, одни ощущения, с которыми не ввяжешься в полемику. Но и они беспокоили. А когда Шустров был приглашен в кабинет, Береснев, присматриваясь к нему, снова почувствовал внутреннюю настороженность.
Тогда же зашел разговор о Лесоханове. Его фамилию в качестве кандидата на должность управляющего назвал Прихожин. Узлов вопросительно взглянул на Береснева, тот улыбнулся:
— Не пойдет… На эту тему я говорил с ним. Обиделся, и правильно, по-моему: «Что ж я — не руководитель? Или всё руководство только в том, чтобы писать приказы, а не машины ремонтировать?»
— Где же «правильно»? — усомнился Узлов. — С такими представлениями о руководстве лучше, конечно, не руководить… Так что ж, может варяга вам прислать?
Береснев дунул в папиросу: нет, варяга не надо… Еще один такой разговор, в котором позиция Узлова была подкреплена выступлением газеты, — и вопрос о смене руководства решился окончательно. А пока Шустров ездил в город, Иванченко был приглашен в Березово, к Прихожину.
— Садись, Яков Сергеич, прошу, — с преувеличенным доброжелательством встретил его председатель исполкома и, когда Иванченко сел, заговорил ни с того ни с сего о состоянии березовских дорог и о задачах, которые стоят перед работниками дорожного управления. Ничего вначале не понимавший, Иванченко изумленно выставлял на него кругляшки линз. Лишь на третьей минуте, сообразив в чем дело, сказал:
— Не финти, Алексей Константиныч!.. На управление, что ли, сватаете?