Выслушав обе стороны, Шустров сказал примирительно:
— Надо по всем линиям действовать, товарищи, все резервы мобилизовать.
Едва досидев до конца совещания, Лесоханов убежал в мастерские; разошлись и остальные. Климушкин возился с оборвавшимися тесемками папки.
— Дожили, Арсений Родионыч, при старом-то начальстве: порядочных папок нет. Э?.. Андрея Михалыча я, сами знаете, весьма уважаю, но скажу честно: странная его позиция мне непонятна.
— Что вы имеете в виду? — спросил Шустров.
— А то, что слишком уж скрупулезен с техникой, за каждый болтик боится. Да что болтик!.. «Натики» вон из старого фонда прошли обкатку, включены в ведомость, а он всё придерживает.
— Видимо, что-нибудь не в порядке.
— Э!.. Всякое может быть, — повел Климушкин длинным, как карандаш, указательным пальцем. — И перестраховка не исключена… Но что скажут люди: новый управляющий, и без зарплаты?
Шустров смотрел на его лоснящийся пробор, на черные, с блеском нарукавники и думал, что Климушкин намекает, вероятно, на какое-то решение денежного вопроса.
Продолжая начатый разговор, они направились к мастерским. Под теплым солнцем подсыхала дорога. Отполированные в зиму под гранит, раскисли и стали самими собой ошметки навоза.
На прикатанной площадке было людно. Подцепив руку Шустрова, Климушкин повел его к дальнему навесу, где стоял один из «натиков», о которых он только что говорил. У трактора топтался усатый, краснощекий — точно сбежал из репинской компании запорожцев — Бидур, председатель колхоза «Заря», из полеводов. Когда Шустров и Климушкин подошли, председатель вежливенько приподнял шляпу, ткнул через плечо пальцем:
— Скильки он по описи тянет?
— Тысячу триста, копейка в копеечку, — по памяти сказал Климушкин. — Бери, Семен Семеныч, пока дешево. На полном ходу машина, сейчас и счетик оформим.
— Це гарно… Ну-кось, побачим!
Смахнув шляпу, Бидур полез в мотор, деловито запустил его, забрался на сиденье. Шустров с любопытством наблюдал за этой сценой, а Климушкин подталкивал его сбоку: «Вот вам и полевод, Арсений Родионыч!» — и, казалось, был смущен. Машина тяжело стронулась, вышла из-под навеса, но сейчас же остановилась. Бидур переключал рычаги; дрожа в горячем ознобе, трактор рванулся и опять стал, обволакиваясь дымом. Покопавшись еще в моторе, председатель сказал в сердцах:
— Що ж вы сватаете, как цыган кобылу? За Щукаря примаете? — и ус нацелил на Шустрова. — А ну сядь сам, попробуй!
— Кто сватает? — возразил Шустров. — Полегче на поворотах, Семен Семеныч… Сам берешь — сам и отвечай.
Бидур махнул рукой, отходя, и не успел Шустров обдумать случившееся, как к «натику» прилип Ильясов со своим собственным инженером, которым успел обзавестись. Инженер — щекастый паренек с заросшими висками и почему-то в морской фуражке с «капустой» — тыкался носом в двигатель, а Ильясов, стоя возле, распинался перед Шустровым и Климушкиным:
— Деньги есть — ссуду получил. Вы только с монтажом подсобите, а уж я такую мастерскую закачу — весь район ахнет!
— Смотри, проахаешься, Лазарь Суреныч, — подошел со стороны Лесоханов. — Что тебе — «Сельхозтехники» мало?
— Вот уж и завидки берут!..
Не слушая его, Лесоханов повернулся к «натику». В это время щекастый спрыгнул с трактора, весело сказал:
— Говори, председатель, чтобы завернули покупку. Берем!
— Оформляем, Арсений Родионыч, дай руку, — подхватил Ильясов.
Шустров не заметил протянутой руки, — смотрел на Лесоханова. А тот, покусывая губы, переводил недоуменный взгляд с «натика» на морскую фуражку, на Климушкина, на Шустрова.
— Ничего не понимаю, — сказал Лесоханов. — Я же просил не включать этот «натик» в ведомость. У него не отрегулирован карбюратор, подшипники не подтянуты.
— В ведомость включал не я, а комиссия, — щепетильно ответил Климушкин. — И, кроме того; трактор прошел обкатку.
— Прошел, но дефекты еще не устранены.
Пошарив глазами по лицам всех трех представителей «Сельхозтехники», Ильясов взмахнул рукой, как плетью:
— Ну, вижу, вы и между собой-то не разобрались! И чего ты смотришь, дипломник?
— Здесь просто, видимо, недоразумение, — сказал Шустров размеренно и веско, как арбитр. — Ни о какой сделке речи пока нет. А посмотреть — пусть посмотрят товарищи, пусть сами разберутся.
Выдержка далась ему нелегко. Он не мог с уверенностью сказать, что Климушкин пытался сбыть неисправную машину, — плановик мог не знать результатов обкатки. Не знал их и Шустров, хотя признаться в этом не решился. И самому себе он не хотел признаваться, что всё-таки надеялся на изворотливость плановика. «Опять, как с Бицепсом, запрещенный прием?» — припомнился ему случай из студенческой практики.