Запивая булку с колбасой холодным чаем, Петро смотрел на тесную баньку, на спящих жену и девочек, с тревогой думал: будет ли перемена в жизни семьи?
Несколько дней назад жилищно-бытовая комиссия пересматривала в последний раз заявления на жилплощадь в новом доме, который уже отделывался. Был приглашен и Петро. В комнате рабочкома сидели члены комиссии — Агеев, Алеша Михаленко и председатель Алла Петровна — сотрудница бухгалтерии. Присутствовали также Шустров и Лесоханов, рядом с ними чистил ножом ногти Земчин. Зачитав заявление слесаря, Алла Петровна спросила: какие будут суждения? Петро, опустив руки, мял кепку на коленях. После небольшого молчания Агеев предложил дать семье Жигая отдельную двухкомнатную квартиру; Лесоханов поддержал его. И тут слово взял Шустров. «В принципе я не имею ничего против предложения Агеева, — сказал он. — Но если говорить по существу, Жигай не может претендовать и на комнату». Земчин и Лесоханов попросили его разъяснить свою мысль поточнее. «А очень просто, — ответил Шустров. — Квартиру или комнату мы ему, положим, дадим, а через неделю, не дай бог, увольнять придется, как нарушителя дисциплины. Сами подумайте, и ты, Петро, тоже: по-государственному ли это?» Конечно, это было не по-государственному, и все молчали, а Петро опять, как в Гришаках, увидел голубые холодные льдинки и почувствовал вдруг, как почва ускользает из-под ног. Тогда слово взял Агеев. «Я, может быть, отвлекусь, — заговорил он ровно, — и пусть Арсений Родионыч извинит меня, но хотелось бы спросить его: а по-государственному ли было, когда мы, скажем, гнали с доильными установками, лишь бы побыстрее отчитаться, или принимали от Петра ремни, не интересуясь, как и откуда они получены?» — «Это не имеет никакого отношения к делу», — возразил Шустров. «Может быть, и не имеет, но Вадим прав», — сказал Андрей Михалыч, а Земчин добавил, что, если на то пошло, видеть в людях только плохое и не замечать хорошего — это тоже не по-государственному. Поднявшийся спор на полчаса отвлек комиссию от заявления Петра, а когда вернулись к нему, единого мнения так и не нашли. Агеев настаивал на квартире, Алла Петровна и Михаленко соглашались только на комнату. «И то в лучшем случае», — поглядывая на Шустрова, сказала Алла Петровна. Шустров хмурился и был, кажется, очень недоволен спором. В конце концов решили рассмотреть заявление Жигая еще раз попозже. С тяжелым сердцем покидал Петро комнату рабочкома.
«Черт его знает, как еще обернется дело», — думал он теперь, надевая перед уходом часы.
При виде часов Петро улыбнулся и понемногу успокоился. Они были его собственные, возвращенные из злополучного залога березовской прокуратурой. Неприятной была для него, но нужной поездка в Березово по совету Земчина и Лесоханова. Его сбивчивый рассказ следователь слушал вначале недоверчиво, но, когда Петро описал приметы двух торгашей из «Новинского», живо заинтересовался. Дальше всё пошло своим чередом, и спустя несколько дней нескладный парень и его дружок-коротышка, на счету которых числились еще кое-какие грешки, оказались под надежным замком. Показания сельповской сторожихи не расходились с тем, что сообщили на допросе сами арестованные: они тоже видели в темноте нетвердо шагающую фигуру, подходили к ней близко, а потом повернули к реке.
— А я уж и себя готов был обвинить в соучастии, — рассказывал Петро в мастерских. — Такое дрянное самочувствие было.
— Поделом: не перекладывай, — отвечали ему.
«Вот оно как бывает», — думал Петро. Оглядев еще раз баньку, он тихо прикрыл за собой дверь.
На площадке, перед мастерскими, было пустынно, тихо; почти вся техника ушла в хозяйства, на полевые работы. Над Жимолохой клубился туман, в поселке кричали петухи.
Петро прошел в тень, под навес, где стоял ДТ с навешанным на гидроподъемник разбрасывателем. Он оглядывал со всех сторон то валкователь, то — на четвереньках, голову к земле, — низ стальной лопаты, шевелил губами: верен ли угол сгиба? Обжигая сигареткой пальцы, присел, затянулся дымком…
Всё было на месте, как задумано, выношено в бессонные ночи. На память пришли последние дни, недели. Слух о новом агрегате прошел по хозяйствам, и не раз уже Андрей Михалыч снимал приезжим механизаторам копии чертежей. А недели две назад вот здесь, под навесом, взмаливался Володя из «Зеленой горки»: «Выручайте, товарищи! По шестьдесят тонн навоза и торфа вывезли — никогда такого не бывало! А раскидывать нечем». — «Погоди, Володя, — улыбался тогда Лесоханов. — Вот эту штучку запустим, как дунет — ни одного штабеля не останется».
— Не спится, изобретатель? Смотри, штаны прожжешь!