Петро поднял голову: к трактору, сбивая кочки, подходил Миронов, — ему сегодня вести ДТ, испытывать агрегат.
— Грех, Коля, спать в такое утро.
Мелькнула длинная качающаяся тень: под навесом показался Земчин. Поздоровался, подсел к Петру, осторожно расставив ноги. Миронов легко, пружиной, вспрыгнул в кабину трактора, ощупал рычаги. Не спуская с него тягучего тоскливого взгляда, Земчин сказал, как будто про себя:
— Пожалуй, и мне бы время попробовать.
— Тяжело, Федя, — посочувствовал ему Петро.
— Нелегко, конечно. А надо…
Закурили. Солнце набирало высоту.
— Слышь, Петро, — соскочил на землю Миронов. — Говорят, запродал Шустров твой разбрасыватель. На корню Володе запродал да еще деньги вперед запросил.
— Мне что. На пользу было бы.
— Я к тому, что продает он, а с тобой волынку тянет, по бризу не рассчитывается.
— Рассчитается, — сказал Земчин. — Никуда не денется.
Подошло еще несколько человек, — балагурили, дымили, осматривали агрегат, подавая Петру и Миронову советы. Туман над Жимолохой утоньшился, припал к воде. У ларя, под раскидистой елью, перекатывал бочки вислощекий продавец.
— Вон, Петро, и Фролыч к банкету готовится.
— Ладно вам…
— Наши идут. Пора, хлопцы, — сказал Земчин и, опрокидываясь корпусом на руки, поднялся.
К навесу подходили Шустров и Лесоханов.
— Готово? — спросил Шустров, взмахнув рукой всем и ни к кому особо не обращаясь.
Петро, глядя под ноги, поскребывал ладонь. Миронов браво подтянулся:
— Так точно, товарищ начальник! Можно выезжать?
— За мостиком остановитесь. Там мы будем, — сказал, словно бы не замечая его, Шустров.
— Валкователь проверил? Инструмент захватил? — спрашивал Лесоханов Петра. — Хочешь на «газике» с нами?
Петро головой мотнул: «Нет!» — и Лесоханов не стал уговаривать слесаря, понял: не хочет с Шустровым ехать.
Миронов и Петро поднялись в кабину трактора. Забился мотор, из выхлопной трубы пыхнули сизые щепотки дыма. Вырулив на площадку, Миронов помахал товарищам: «Приветик!» — и под напутственные возгласы повел тарахтевшую машину на шоссе, к «Зеленой горке».
Ехать было недалеко. Меньше чем через час показался мостик через ручей. За ним некруто всползали к горизонту темные, превшие под солнцем, зеленогорские поля; в разных местах на них возвышались неброские издали, осыпавшиеся штабеля навоза и торфа. Возле ближайшего курганчика стояли кучно люди, блестели стеклами на солнце две «победы» и «газик».
— Привет, Шишкин! — сказал Миронов. — Тут целой комиссией пахнет!
Трактор грузно перевалил через размытую канаву. Под гусеницы бесстрашно, с приветливым лаем, бросились невесть как очутившиеся здесь Гайка и Шайба. Подрулив поближе к легковушкам, Миронов выключил мотор. Петро незаметно соскочил с другой стороны.
Народу на испытание агрегата собралось немало. Были здесь и Береснев, и правленцы из «Зеленой горки», и колхозные механизаторы. Все обступили трактор — кто рассматривал разбрасывающий аппарат, кто широкую лопату, треугольную, на манер наполеоновской шляпы; слышался голос Лесоханова, который давал пояснения. Отойдя к штабелю, Миронов и Петро прикидывали, с какой стороны сподручней начать. Кто-то вдруг спросил негромко, отчетливо: «А Петро где?» — и погромче:
— Жигай!
Петро подошел к трактору. Смутно он ждал этой минуты, готовился к ней, но всё равно по рукам, по телу пробежала непослушная дрожь.
— Чего прячешься? — Береснев подал ему руку.
— Нет… Чего мне, — кашлянул Петро.
Ему случалось встречаться с секретарем райкома, а раз даже показывать ему небольшое приспособление к туковой сеялке, и тогда Береснев остался, кажется, доволен. Не забывая о своих проступках, Петро при каждой встрече с Бересневым, как, впрочем, и со всяким начальством, поджимался, точно ожидал доброго подзатыльника. И теперь, по тому, как секретарь придерживал его руку и всматривался в него как-то пристально и странно, словно посмеивался про себя, Петро был почти уверен, что сейчас-то вот и услышит что-нибудь вроде: «Хороший ты парень, Петро, да вот за галстук закладываешь не в меру». Но, отпустив его руку, Береснев спросил буднично:
— Сам поведешь?
— Нет, Миронов… Он лучше ДТ ведет.
— Что ж, друзья, подавай бог, — улыбнулся Береснев, и Петро как будто впервые увидел лицо его, уже немолодое, в пропылившихся складках, с глазами немного усталыми и добрыми.
Получив от колхозного агронома нужные указания, Миронов развернул трактор, плавно повел его к штабелю. Лопата врезалась в основание штабеля. В ту же минуту часто и дробно, как в грохоте, забарабанили по железу комки удобрений, зашумели лопасти винта, и под крики «Давай! Давай!» раздробленная смесь навоза и торфа широким полукружьем накрыла поле. Подгоняемые настильным градом, люди побежали в разные стороны. Петро медленно шел за трактором, не замечая бьющих по ногам, по штанам хлопьев смеси.