Справившись с дверью, она сунула ключ в карман и, прикрыв ладонью глаза, взглянула на Шустрова:
— А вы почем знаете, что я Нюра?
— По лицу угадал.
— Ну уж, по лицу… Вам Яков Сергеич говорил, верно, или Андрей Михалыч. Они жаловались на меня, да?
— Что вы! И разговора не было!
— Они всё недовольны сводками по ремонту, но при чем тут я? — сказала Нюра, и в глазах ее дрожали отблески лампы. — Сводка плохая — Нюра виновата: не ошиблась ли? Сводки вовремя нет — опять Нюра. Нюра за всех болеет, а кто за Нюру?
— Бросьте вы, Нюрочка, — сказал Шустров. — Вы диспетчером работаете? Просто уж должность ваша такая.
— Хорошо бы так, — произнесла Нюра. Подхватив с перил сумку, она медленно спустилась на нижнюю ступеньку крыльца.
— Вам далеко? Может быть, проводить?
— Нет. Вы же заблудитесь… Мне совсем рядом.
— Ну так пойдемте. Муж, надеюсь, не приревнует?
Нюра наклонила голову, пряча улыбку.
— Что вы… муж… — и, сойдя с приступки, выжидательно остановилась.
— Не возражаете? — Арсений непринужденно взял ее под руку.
Скоро они свернули на тенистую тропу, контора осталась в стороне.
— Запоминайте дорогу, обратно провожать не пойду, — тихо смеялась Нюра. — Вон, видите, водокачка? Там я рядом. Обратно, в случае чего, по ней ориентируйтесь.
Огней стало меньше, небо потемнело, и, как густые разливы туши, смутно обрисовывались на нем деревья. Некоторое время шли молча, прислушиваясь к летящим и затухающим звукам флейты. Из-за леса, навстречу им, несся близкий свист электрички. Настоенный на смолистой хвое, воздух был благодатен, тревожил полузабытые ощущения давней деревенской жизни, и Шустрову опять думалось, будто вернулся он в обжитые места, и оттого казалось, что всё здесь сложится у него как нельзя лучше. Он не расспрашивал спутницу ни о начальстве, ни о ее собственной работе, и сама она обходила эти вопросы; но, никого не обвиняя, ни на кого не жалуясь, всё твердила о непорядках в «Сельхозтехнике».
— Как же так, — спросил Шустров. — Ведь в области ваше отделение, кажется, не на плохом счету?
— Не знаю, может быть, — не очень последовательно ответила Нюра. — Народ у нас хороший, это верно. И Нуинладно ничего, добрый.
— Что это за «Нуинладно»?
— Это у нас Якова Сергеича так зовут. Как скажет: «Ну, ин ладно!» — значит, всё в порядке. Доволен…
Приподняв голову, она хотела сказать что-то еще, но впереди, на тропе, мелькнула колеблющаяся тень, и в ту же минуту мужской надтреснутый голос забрал вдруг тягостно-высоко:
— Петро Жигай, ремонтный слесарь, — без боязни, скорее с сочувствием, сказала Нюра.
Тень приблизилась. Увидев маячившую фигуру, Арсений по имени и смутному обличью признал в ней ремонтника-крепыша, который работал на площадке с Лесохановым.
— Вы, может быть, не поверите: золотые руки у человека, пока трезвый, — шепнула Нюра, потягивая Шустрова к краю тропы.
Шустров с Нюрой в сторону, и Петро туда же. Остановился, пошатываясь, — руки в карманах, — пьяно и бессмысленно ухмыляясь.
— Петро, Петро, как не стыдно, — сказала Нюра. — Сейчас же домой иди. Небось Евдокия разыскивает.
— Виноват, Нюрочка. — Петро качнулся, пригнув голову к Шустрову, точно боднуть хотел. — Виноват, товарищ инженер… Только Нюра и одна дорогу найдет, без провожатых. Верно, Нюрочка? Зачем они тебе? — И вдруг сорвался, выхватил руку из кармана: — Ты, собственно, кто таков? Откуда?
— Проходи куда идешь, — сказал Шустров.
— А вот не пойду. Тебе что за дело?
— Петро, Петро, как не стыдно!
Обойдя заупрямившегося слесаря, Шустров и Нюра пошли дальше.
— «…и всю но-о-чь до рассве-е-та…» — взмыл за их спинами голос, будоража сонную Снегиревку.
— Часто он такие концерты задает? — спросил Шустров.
— Когда как, — вздохнула Нюра. — Жаль парня: у него выговоров — вагон и целая тележка. А тут еще неприятность с этой кражей: его, кажется, подозревают.
Шустров усмехнулся:
— Пить-то надо на что-нибудь…
Минут через десять тропка вывела их в плохо освещенный проулок. У трехоконного домика с палисадником Нюра остановилась. На половину дома и два освещенных окна падала тень от водокачки.
— Вот я и дома. Спасибо вам, — сказала Нюра, высвобождая свою руку из руки Шустрова.
Он только теперь повнимательней пригляделся к спутнице: лицо простенькое, чистое, глаза под белесыми бровями смотрят доверчиво, словно чего-то выжидают.