Тут было жарко, и они расстегнули кофты, полные репьев после штурма зарослей.
Во дворе, кроме длинного низкого сарая с запертыми дверьми и мутным, заляпанным побелкой окошком, обнаружился еще погреб с открытой дверью.
Над входом сидел жук-олень, но, тронув его, Димон обнаружил, что жук давно сухой и держался лишь чудом. Тельце упало вниз, один рог сломался.
Погреб был вполне себе обычный — тоже обмазанные глиной, беленные известью кирпичи, выпирающие углами из продавленного сводчатого потолка, косые каменные ступени. Их истертые блоки оказались неудобными, короткими; свод нависал низко и мокро, на нем сидели рыже-серые ночные бабочки, не то спящие, не то, как жук, мертвые. Внизу сгущалась темнота; заплесневелая, полуобитая облезшей мешковиной внутренняя дверь косо висела на одной петле. Пыльно отсвечивали в темноте банки, белела на полу осыпавшаяся известь. Стояла пара ведер с какими-то гранулами.
— Что это? — спросил Кирюха, указывая на ведра.
— Нитроаммофоска, по ходу, — пожал плечами Димка.
Кирилл вошел под арку и спустился на три ступени.
— Мож, ну его на фиг? — спросил Димка — А то еще надышишься там чем-нибудь.
— Да ну. А что это?
Он показал на жестяную коробку. Она лежала на второй снизу ступеньке, смутно поблескивая закругленным углом.
— Из-под сигар, может. Портсигар или хрен его знает. А может, из-под чая или там леденцов каких-то, — Димка, честно сказать, понятия не имел.
— Я достану? — Кирилл застегнул кофту почти до подбородка.
— Давай я полезу.
— Да не, я сам. Интересно же.
Про то, что Димон ничего в сумраке подвала не разглядит, Кирилл умолчал — оба и так знали.
Он продолжил спускаться — осторожно, пригнувшись. Мрак под сводом принял его, красные полосы на спине спортивной кофты не казались такими уж яркими, светоотражающая полоска на рукавах тоже потускнела, словно ей нечего было отражать.
— Блин, — пробубнил он. — Ступеньки кривые вообще. Как можно сделать такие кривые ступеньки?..
— Осторожно, — сказал Димка на всякий случай.
— А е!..
Шум.
— Что такое?
Тишина.
— Что там? — спросил Димка уже тревожнее.
— Аххх… — прошипел Кирюха. — Ногу подвернул немного.
— Сильно?
— Да не, не совсем подвернул, а так, знаешь… подогнул. Но, зараза, неприятно. Тут ступенька стесана как бы внутрь… И нога поехала.
— Болит?
Несколько секунд тишины.
— Не, окей, наступать можно.
— И что там?
— Слушай…
Тишина.
— Что?
— Слушай, тут, по-моему, книги какие-то. На полках.
— Да ну, ни фига себе!
— Блин, фонарик не взяли… Ну, как всегда. — Голос Кирюхи казался глуховатым и низким. — Темень, щас глаза привыкнут, посмотрю.
— Давай за фонариком сгоняю? — предложил Димка.
— Слушай, ну сгоняй. Я пока осмотрюсь.
— Там потолок не обваливается?
— Не, крепкий.
— Ты б лучше вылез.
— Щас, нога пройдет. Тут интересно вообще-то.
— Ну я побежал тогда.
— Давай, только ты недолго.
— Само собой.
Димка оглянулся и решил обогнуть дом вокруг, вдоль задней стены, чтоб не лезть через бурьян.
Пели сверчки, гудели лягушки, низко, чуть-чуть тревожно. Набегал ветер, шелестел в вершинах. Закуковала кукушка, и он почему-то с облегчением улыбнулся, только сейчас сообразив, как беспокоило его отсутствие птичьих песенок.
— Кукушка, кукушка, — сказал он вслух, просто чтобы услышать человеческий голос — в одиночестве, оказывается, тишина легонько брала за горло.
Кукушка замолчала, едва закончив второй слог.
Осталось от этого ощущения какое-то разочарование, медленно, как ил в воде, распространившееся мутью на все ощущение сегодняшнего дня.
Они так долго — чуть дольше, чем следовало бы, чтоб насладиться наконец достигнутой целью, — ехали к этому селу; с такой надеждой на интересное лазили по улице, а теперь как-то все не складывалось. Не было ожидаемого теплого, едва пасмурного, жемчужного дня; не было умиротворения; не было полновесного ощущения лета, беззаботности, которая сопровождала все их поездки.
Оставшись один, он вдруг понял: сейчас ему больше хотелось быть дома, чем здесь. Такое случалось редко.
Он ощутил было глухую досаду на самого себя, но мельком, как тень рыбы на донном песке.
За домом оказалось не так уж просторно. Огибая угол, он влез в какой-то бузинник. В глаз попала мошка. Выбравшись из зарослей, Димка остановился, вытащил ее и огляделся.