— Игорь, я тут редкую пластинку купил, группы «Кино». Может, послушаем вместе?
— Ну пап…
— Я шестнадцать лет как «пап». Давай хоть к хорошей музыке приобщишься.
— Меня моя устраивает, — набычился сын.
В кармане у Калинина запиликал телефон.
— Слушаю.
— Так откуда взялась печа-аль, — раздался хриплый баритон Туманова. — Мишаня, как сгонял? Нашел дядю Гришу?
— Да. Целое состояние отдал.
— Не сомневайся, оно того стоит.
— Будем надеяться.
— Без меня не включай, лады? Завтра днем подъеду, пивчанского захвачу.
— Не бери. У меня Игорек.
— Да он, поди, больше нас бухает. Ты-то в шестнадцать вообще из дома сбежал.
Калинин хмыкнул. Мысль о том, чтобы выпить за прослушиванием любимого исполнителя, была заманчивой. Он покосился на Игорька, тот был поглощен смартфоном. «Воскресный папа, вот кто я ему». Калинин почувствовал горечь и отчуждение. Шумная незнакомая Света, угрюмый угловатый сын. Корабль их семьи разбился о скалы времени. От прежней жизни осталась только музыка.
— Ну что? — не унимался Туманов. — У меня в доме обалденная пивнуха открылась. Темное, светлое, медовуха, лагер — все что хочешь. Так я беру?
— Да бери уже. И мертвого достанешь, — ответил Калинин и отключился.
На ужин было фирменное блюдо — картошка с курицей, обильно сдобренные сыром и майонезом. Впрочем, сын сидел в смартфоне и еле жевал. Калинин включил телевизор и стал бездумно щелкать каналы. В конце концов, остановился на одном. Симпатичная ведущая рассказывала про теракты в Афгане и смерть фантаста Гарри Гаррисона. Сплошная чернуха.
— Двадцать два года исполнилось со дня гибели вокалиста группы «Кино» Виктора Цоя. На нашем канале специальный выпуск. Что случилось в тот роковой день? Почему «Москвич» ударился левым бортом, а глаз вытек справа, глаз вытек справа, глазвытексправа, вытексправасправасправасправасправасправа…
Калинин поперхнулся и воззрился на экран. Изображение зациклилось, бегущая строка ездила вправо-влево, на экране мелькали помехи цвета песка. Калинин утопил кнопку пульта, но безрезультатно. Половина лица ведущей оплыла, словно восковая болванка в огне. Калинин встал и выдернул шнур питания. Воцарилась тишина.
— Игорь… — он обернулся к сыну, но того не было. На столе осталась почти нетронутая тарелка, за окном было темно, вдалеке лаяла собака. Часы показывали два ночи.
Калинин побежал в комнату сына, распахнул дверь. Игорек спал на диване, свернувшись под одеялом. Вздохнув с облегчением, Калинин отправился к себе.
Звук гитары выдернул из сна.
Калинин открыл глаза. Стены сдвинулись под углом, лежать было неудобно. Света посапывала рядом, волосы разметались по подушке. Он дотронулся до ее плеча, не веря. Жена вздохнула и прошептала:
— …кто-то попадет под машину.
Стены еле заметно вздрагивали, и Калинин понял, что находится в палатке. Нужно было проветрить голову. Он вышел в жаркую августовскую ночь. Кладбище встретило пением цикад. Вокруг, вповалку между могилами, лежали живые, не видя снов. Калинин двинулся на звуки гитары, огибая тела и надгробия. Ноги вязли в песке.
Одна могила выделялась среди прочих: она была доверху завалена цветами. Рядом стоял высокий парень и настраивал гитару. Свет свечей выхватывал из темноты черные спортивки и красную гимнастерку. Лица было не разглядеть.
— Скоро кончится лето, — при каждом вдохе у паренька внутри что-то надсадно хрипело. Гитара играла невпопад. Приглядевшись, Калинин понял, что правая рука музыканта изогнута под неестественным углом. — Больше надежд…
— С тобой все в порядке?
Парень умолк, и свечи погасли. В груди Калинина разлилась тоска, будто он оборвал не песню, а нечто большее. Следом пришло изумление, потому что в наступившей темноте раздался знакомый по песням голос:
— Теперь она твоя.
В руки легла гитара. Калинин опустил взгляд и понял, что это «Гретч», на котором он играл уже более двадцати лет.
Утренний свет заливал комнату. На улице гудели автомобили, ругались люди. Донеслось пронзительное «иу-иу-иу». Калинин подошел к окну. По спине пробежал холодок. На перекрестке «поцеловались» две машины. Неужели одной из них был синий «Москвич»? Калинин моргнул, и наваждение рассеялось. Две иномарки, только и всего. Он отправился умываться.
Друг пришел около полудня. Разулся в коридоре, передал Калинину тяжелый пакет. На пол опустился рюкзак с проигрывателем.
— Ща, Мишаня, вдарим по одной!