— Что-то присмотрел, сынок? — Старуха с лицом, напоминавшим печеное яблоко, вынырнула из-под прилавка.
— Да я так…
— У меня для тебя специальное предложение…
— Спасибо, ни в чем не нуждаюсь, — Калинин побрел дальше.
Он почти прошел мимо книжной лавки, из глубин которой доносился непонятный стрекот, но взгляд зацепился за название: «Мертвые души, том второй, с комментариями автора». Что еще есть? «Талисман 3», «Гарри Поттер: 20 лет спустя», «Демонъ». Суровый лик, взиравший с обложки, привлек внимание.
Калинин взял книгу в руки, пролистал пару страниц.
— Если купите, нужно будет через три дня перепродать, — сказал человек аристократичного вида, возвышавшийся по ту сторону прилавка. Говорил он громко, чтобы заглушить стрекотание. — И другой пусть тоже перепродаст.
— Нет, спасибо, у меня мало читающих друзей.
И все же что там стрекочет? Калинин обошел лавку, заглянул в заднюю дверь. Увидел длинное помещение с рядами столов. За ними сидели согбенные фигуры. Сотни пальцев бегали по клавишам пишущих машинок и ноутбуков.
— Здесь вам не цирк, нечего глазеть, — охранник в серой форме загородил проход. Пришлось ретироваться.
Калинин пошел вдоль изнанки рынка, заглядывая в окна палаток. В целом ничего особенного — люди разных возрастов и национальностей что-то изготавливали.
В одном из павильонов висел телевизор, который показывал мультик «Аладдин». Калинин остановился посмотреть. Сюжет отличался от диснеевского. В этой версии багдадский воришка призвал джинна из фильма «Исполнитель желаний», пусть и мультяшного, но очень похожего на оригинал.
— Желаю выбраться из пещеры!
— Исполнено, — ухмыльнулся демон.
То, что произошло дальше, нельзя было показывать детям. Челюсть Аладдина широко раскрылась, открыв двойной ряд клыков. Суставы вывернулись под неестественными углами, на пальцах выросли когти. Из-под лопаток выпростались два кожистых крыла. Чудовище, обезумевшее от боли, ворвалось в город, разрывая на куски невинных жителей. Калинин сглотнул желчь, подкатившую к горлу.
— Заходите, сейчас начнется самое интересное, — позвал голос из глубины павильона.
Присмотревшись, Калинин увидел плюгавенького старичка. В темноте глаза продавца казались черными пуговицами.
— Нет уж, я люблю оригиналы, — Калинин направился дальше.
— Не сейчас, так в другой раз, — раздалось вслед. — Сюда все возвращаются.
Нужно было выбираться из этого чертового места. Калинин пошел обратно, но дорога издевалась, заводила в дебри рынка. Ноги вязли в песке, которого было хоть отбавляй. Мимо проплывали палатки, продавцы провожали Калинина голодными взглядами.
Вместо выхода перед ним вырос знакомый магазин. Внутри было темно, только из подсобки лился красный свет. Калинин зашел внутрь, прищурился.
Помещение, в котором он оказался, было звукозаписывающей студией. Сиденье звукорежиссера пустовало, лампочки на микшерном пульте тускло светились. Окошко в рубке звукозаписи было темным. Калинин подошел к нему, щелкнул выключателем.
Загорелся свет, выхватил из темноты провода, развешанные по стенам, микрофонные стойки у дальней стены. В середине помещения сидел привязанный к стулу человек. Что тут происходит? Калинин дернул за ручку, но дверь не поддалась.
Странный блеск привлек его внимание. Калинин вперился взглядом в стол, который не замечал раньше. Тот располагался в углу рубки. Свет отражался от инструментов, лежавших на нем неровными рядами — щипцов, скальпелей, пил. Они были в засохшей крови; бурые брызги покрывали пол и стены. Внутренности Калинина свернулись в тугой комок.
— Что тут творится? — раздался за спиной голос дяди Гриши. — Кто посмел сюда входить? Что ты здесь…
Телефон надрывался, вибрировал, чуть ли не кричал: «Возьми трубку!» Калинин, словно из зыбучих песков, выбрался из сна. Достал «нокию», сказал хрипло:
— Слушаю.
— Миша, — Света в кои-то веки разговаривала нормально. — Игорек у тебя?
— Откуда? Ты же его увезла вчера… — Калинин кинул взгляд на настенные часы. Двенадцать дня, хорош же он дрыхнуть. — А что?
— Сегодня вторник. Ты в запое? Почему трубку не берешь? — тараторила бывшая. — Наш сын пропал. Я вчера встала — постель смята, его нет нигде. Вечером не вернулся. Всех друзей обзвонила, никто не видел, — Света захлюпала носом.
— Ему шестнадцать. Вспомни себя в его возрасте. «Вторник? Не может такого быть».