— Я спрыгнула с кровати и побежала. Ни о чем не думала, неслась как угорелая — каким-то чудом рванула прямо в коридор. Врезалась во что-то — это была дверь ванной, — Яся оттянула воротник, демонстрируя синяк на ключице. — Не помню, как нашарила входную дверь, открыла, выскочила в подъезд в чем была.
В подъезде Яся прозрела. Свет лампочки ударил в глаза, сгинула тьма, зажегся экран телефона. Яся села в углу — увидел бы ее кто-нибудь, среди ночи, едва одетую, плачущую и смеющуюся одновременно.
— Какая же я дура, — выговорила Яся с презрением. — Они пришли ко мне, а я дала деру. Истеричка долбаная. Вернулась, окликала — без толку. На часах было два сорок. Я больше так и не ложилась.
Лёша смотрел в ее расширенные зрачки, смотрел, ошарашенный, на темные пятна под ее глазами.
— Жесть, — он поерзал на стуле. — Вау, вот это история! Призраки… здесь… — Лёша обвел взглядом непритязательную кухоньку, висящий над холодильником плакат с барышней в неглиже. — Какого года эта постройка? Конца семидесятых? Сомневаюсь, что тут умерло много народа…
— Вспомни доходный дом Махонина. Мы писали о нем.
— Я понял, — актерская игра Лёши претендовала на «Золотую малину». — Дело в земле. Здесь было кладбище или…
— Я сварю еще кофе, — Яся поднялась и протянула Лёше iPad. — А ты скажи, что видишь на этом изображении.
— Ладно. Я могу закурить?
— Открой форточку.
Лёша чиркнул зажигалкой и, как искусствовед, изучающий живописное полотно, сощурился на экран.
— Это дагерротип? Нет, не думаю, просто старое фото. Конец девятнадцатого или начало двадцатого века.
— И что там? — спросила Яся, ссутулившись над плитой. — Опиши.
— Групповой портрет на природе. Девочки разного возраста, от пяти-шести до… не знаю… шестнадцати лет. Их несколько десятков.
— Их тридцать две, — уточнила Яся. — Присмотрись, какие чувства вызывает в тебе это фото?
Лёша стряхнул пепел в блюдце и, решив, что лучше подыгрывать бывшей, деловито уставился на планшет. Его губы поджались, имитация вовлеченности сменилась искренним интересом.
— Оно… тревожное.
Девочки на фотографии выстроились по росту в четыре ряда. Самых маленьких усадили на стулья впереди. Вместо того чтобы смотреть в камеру, крохи косились вбок. Пухлая малышка задрала подбородок, разглядывая небо, а ее потупившуюся соседку привлекли собственные полосатые носочки. Чем дольше изучал Лёша снимок, тем страннее он казался.
С моделями что-то было не так. Большинство из них игнорировало фотографа, опустив глаза или глядя в сторону, меньшинство смотрело в объектив исподлобья. Молодая девушка в заднем ряду грозно подняла одну бровь, отчего напоминала Бабу-ягу.
— Только не говори, что это пост-мортем.
— Нет. — Яся сняла с печи турку. — Они все слепые.
— Вот оно что… — Лёша провел пальцем по дисплею. Накрахмаленные воротнички сорочек. Чопорные юбки в пол. Землистые лица. Белые кружочки глаз или темные, точно заросшие мхом, пятна глазниц.
— Попечительство императрицы Марии Александровны — благотворительная организация, созданная в восемьсот восемьдесят первом. На переломе веков оно курировало двадцать три школы-интерната, в которых жили и учились дети-инвалиды по зрению. Здешний интернат для слепых девочек входил в состав попечительства. Их учили шрифту Брайля, музыке, пению, рукоделию. — Яся поставила на стол парующую чашку. Сигаретный дым попал Лёше в глаз, он поморгал и расплющил окурок о керамическое блюдце.
Яся прислонилась к холодильнику и сказала:
— Листай вправо.
На экране групповой портрет сменился фотографией бревенчатого двухэтажного здания с надворными постройками и садом. Возможно, в этом саду и позировали воспитанницы интерната.
— Все из дерева, — сказала Яся многозначительно. Он догадался, к чему ведет повествование. Он прочел прорву дурацких книг. Палец скользил по планшету, пролистывая черно-белые снимки: баня, прачечная, усатый джентльмен у паровой машины для водопровода, залитые солнечным светом классы. Обугленные бивни бревен. — В восемьсот девяностом приют сгорел дотла. Никто не знает, что стало причиной возгорания. Пожар случился ночью — девочки не сумели покинуть здание. Они все погибли. Тридцать две ученицы.
С фотографии на Лёшу «посмотрели» затянутые катарактой глаза девочки, которая по возрасту могла бы быть их с Ясей дочерью, если бы они зачали ее во времена второго «Астрала».
— Никогда об этом не слышал, — он отложил планшет. — Выходит, приют располагался в этом районе?
— На этом самом месте, — подтвердила Яся. — Возле суконной фабрики. А спустя десятки лет на пепелище возвели панельный дом. Мне попались старые карты.