С сомнением подошел к лестнице, ведущей на второй этаж, покачал столбики перил, посмотрел на темнеющий проем и решил от греха подальше не лезть. Нашел помывочную. Чугунная ванна даже сейчас выглядела добротно, лишь покрытие посерело от времени и покрылось мельчайшей паутинкой, но все еще держало форму. Попытался покрутить краны, но они приржавели насмерть. Постучал, слушая тягучий звук.
В сливе что-то булькнуло. Валерий Саныч удивился — неужели его попытки прокачать насос подействовали? Снова стукнул. В сливном отверстии надулся водяной пузырь, лопнул, еще один, и еще. Забурлило фонтаном, выплевывая звуки:
— Брлвосст… тан… вииии!
— Воооост… анннн… вииии! — загудело в трубах.
— Чо?!
Валерий Саныч шлепнулся на затертый кафель.
— Чо? Ну здрассьте, глюки подъехали! Какое «восстанови»?
Зашкворчало в лампе под потолком. Свет неожиданно включился, несмотря на разбитую колбу. Замигал, погас, снова зажегся. От железной обрешетки светильника на стены легли клетчатые тени. Хлопнула дверь, осыпавшись чешуей старой краски.
Валерий Саныч тут же подскочил, дернул — безрезультатно.
— Вооостаноооовииии! — снова загудели трубы.
— Да ну тебя на хрен! — заорал мужчина.
Два раза дал по двери ногой, затем, отшагнув для разгона, все-таки выбил плечом из трухлявого косяка, вывалился в пространство коридора, залитое электрическим светом и ходившее ходуном. Вспомнив молодость, грузно кувыркнулся, кубарем докатился до входной двери, тоже закрытой, повторил фокус с плечом и рухнул с крыльца. Отбежал, оглянулся.
Особняк, казалось, нависал над новым хозяином, кренился вперед. Везде на первом этаже мигал яркий свет. Хлопала дверь, внутри гудело все то же:
— Вооос-ста-нвииии!
— Ты ошалел? — заорал владелец в ответ. — Какое «восстанови», трухлятина? Это ж сколько деньжищ на тебя уйдет? Я что теперь, на твои доски жизнь работать буду?
Дом затрясся, но Валерий Саныч уже взял себя в руки. Смачно плюнул, развернулся и, поглядывая назад, торопливо ушел в машину. Отъехав на триста метров, остановился на дороге. Выглянул, не выходя. Особняк смотрелся шипастым силуэтом на фоне темного неба. Стоял мертво, огни на первом этаже погасли. Вдруг одна из башенок медленно начала поворачиваться, зажигая в верхних окнах недобрый оранжевый свет.
— Да тьфу на тебя! Хрена теперь догонишь! — закричал владелец, показал спятившему терему неприличный жест и дал по газам.
Если бы психика Валерия Саныча была постройкой, то арматура внутри оказалась бы из железа с двадцатым сечением. Посему, приехав домой, он еще поругал жене оборзевшую собственность, составил подробный алгоритм сноса, после чего плотно и с удовольствием поужинал, принял дежурную стопочку и выкинул происшествие из головы. На боковую отправился спокойно и с засыпанием проблем не имел. Но все же, поскольку сон его был сном живого человека, случившееся пробралось-таки туда.
Снова он стоял на участке, изучая свое многострадальное приобретение в сумерках. Зеленоватые облака наслаивались друг на друга, теснились от горизонта. Дом, выросший вдвое по сравнению с реальностью, опять зажег в окнах злые оранжевые огни. Потом зашатался, наклонился, выдернул отмостку вместе с прилипшими за века каменными кусками фундамента из-под одного угла, из-под другого, сзади и быстро зашагал вперед. Неторопливо обошел нового хозяина по кругу. А потом принялся напрыгивать, клацая дверью. Крыжовниковые кусты выстроились шеренгой, окружили хозяина плотным колючим кольцом.
Валерий Саныч попятился раз, другой. А потом как-то остро осознал ирреальность происходящего и подумал: «Дом? А что дом? Собой-то я во сне могу управлять как хочу, это ж главное!» Сунул руку в правый карман джинсов, извлек оттуда большой серебристый топор. Прикинул, что одного маловато, и тут же вытащил второй из левого.
— Хааааа! — заорал он, присев и бросаясь на кусты. — Хааа, вот вам, вот!
Завращал тяжелым оружием во все стороны. Прореженные кусты скачками бросились наутек. Валерий Саныч, потрясая двумя топорами, развернулся к дому с диким криком:
— Я! Я твой хозяин! Слышишь, ты, домина старая!
Терем наскакивал, но Валерий вертел топорами, отбивая щепки с углов и руша перила крыльца. А потом его начали мелко трясти за плечо, женский голос разорвал сон: «Валера, Валера, ты чего? Ты что же так кричишь?» И все рассеялось, осталась только боль в предплечьях, как будто натруженных.
После ночных кошмаров Валерий бессовестно проспал до полудня. Кажется, первый раз за последние десять лет. Разбудил его настырный звонок.