— Валерий Саныч, прошу прощения, но сегодня мы ничего не сделали. И я на некоторое время выбыл из строя, — раздался в трубке какой-то придушенный голос.
— Виктор? Вы? Что случилось?
— Да глупость. Тут, понимаете, как вышло… Я залез сам откручивать наличники, а бригаду на конек послал. И, понимаете, все как будто ходуном заходило. Двое с конька упали на леса, где был я и еще один работник. В общем, все мы сейчас в травме. У меня — рука, у рабочих — у кого нога, у кого — лодыжка. На четверых три гипса и одно растяжение.
— Тьфу, пропасть! А экскаватор?
— Экскаватор я пока отменил. Все-таки надо разбирать под моим присмотром. Объект я доведу, не волнуйтесь. С завтрашнего дня буду на такси приезжать. И еще… Там, кажется, кто-то повандалил ночью: крыльцо обрушено, зарубки на углах. Охрану бы?
Валерий Саныч мерил шагами квартиру, ругался, плевался, заказал на завтра уже два экскаватора и до вечера искал рабочих на замену выбывшим, что в пик сезона оказалось нелегко.
Ночью сон вернулся. И все продолжилось с того места, где окончилось вчера: дом наскакивал, Валерий Саныч, в сновидении поджарый и мускулистый, махал топорами и орал:
— Я главный! Я твой хозяин! Я хозяин этого куска земли! Стоять! Стоять на месте, я сказал! Фу, плохой дом!
Тут он принялся выуживать из бездонных карманов огромную цепь с ошейником. Терем прыгал, выл, с каждым прыжком с него сыпались труха, щепки, он становился все меньше, меньше, пока не превратился в какую-то мелкую домообразную шавку, отчаянно пытающуюся укусить своего новоявленного хозяина за ноги острыми обломками крыльца.
На следующий день Валерий Саныч приехал на участок в крайне решительном настроении, самолично привезя и Виктора. Но сразу не задалось: как только на участок заехал один экскаватор, за ним обрушились старые ворота, обвалив кусок земли в канаву. Вторую машину пришлось развернуть.
И понеслось: падали на головы куски черепицы, под ноги прыгали кочки, при попытке зайти в дом вваливались ступени. Подъехавший экскаватор, еще только поднимая ковш, задел окно и оттуда вылетел кусок стекла — с такой силой, что перебил гидрошланг, оставив машину парализованной. Особняк только охал по слогам: «Восст… Аннн… Виии…» — и плевался собственными частями.
Красный от злости Валерий Саныч дал приказание разбирать вручную, но при попытке срубить конек щепки с него разлетелись шрапнелью. Двоих рабочих снова повезли в травму, на этот раз к окулистам. Виктор таращил глаза:
— Валерий Саныч… Дом как будто обороняется! Первый раз вижу такое!
Покоцанная бригада отчалила зализывать раны. Команда, приехавшая выручать экскаваторщиков, почесала в головах, поохала, потребовала заказать кольца в канаву, чтобы вытащить машину завтра, и тоже убралась восвояси, прихватив архитектора.
Оставшись один, Валерий Саныч встал на середину участка, вынул из кожаной сумки заранее заготовленные топоры, набычился и заорал на дом:
— Я все равно разберу тебя, скотина! У меня ресурсов — во! Цену положу тройную, пять экскаваторов привезу! Я аккуратно хотел, а ты?
Строение грозно зашаталось, как в первом кошмаре, попыталось выдернуть из земли правый угол. Валерий Саныч поднял топоры. Не такие красивые, как во сне, — обычные, правый покрупнее, левый поменьше.
Встал наизготовку:
— Ну, давай, попробуй! Ты — больше, я — изворотливей, да еще с оружием. А добьешься ты, предположим, чего? Пожрешь меня чутка? Покалечишь? Тоже в травмпункт отправишь? Ну, так, на худой конец, продам я этот участок — и что дальше? Тебя местная администрация разберет быстрее моего, им тут митинги защитников старины не нужны.
Дом замер, осел.
— Ви-ии! — жалобно скрипнули ступени.
Они с Валерием застыли друг напротив друга. Заморосило. Мелкие брызги на доме превращались в крупные капли, срывались с осколков стекол с жалостным звуком. По стенам потекли золотистые струйки смолы. Владелец опустил топоры, пожал плечами.
— Нуу… Ты в целом-то молодец, сопротивляешься. Уважаю такое. Можно сказать, достойный противник.
По крыше прошла черепичная рябь.
— Ладно. Я — домой. Отдохну, просохну. А завтра подумаю, что с тобой делать.
— Вии?
— Тьфу ты, сказал же — завтра!
Во сне они так и стояли, уставившись один на другого. На этот раз — одного роста, оба мокрые. Потом дом заскулил, ткнулся коньком человеку в плечо, задрожал.
— Пфф, хорошо еще тебе вилять нечем! — фыркнул Валерий Саныч и положил ладонь на черепицу.
А наутро опять приехал на участок один. Упер руки в боки. Оглядел вытянувшееся по струнке строение хозяйским взглядом.