В редукции, однако, уже метались туда и сюда люди. На стенах школьного квартала показалась удвоенная стража. Патер Карл тряс Книгой, доказывая коррехидору Чагесу что-то, за гамом неслышимое. Несли охапки копий, щелкая древками по углам и ступеням. Перед Арсеналом лязгали секиры, хрустели и горели под солнцем кольчуги: выдавали железную броню целой сотне!
Мальчишки переглянулись и с шумом выдохнули.
Пророчество.
Все-таки пророчество!
Стража с протянутой к небу наблюдательной вышки уже отлично различала, как приближается к берегу трехмачтовик.
Солнце поднялось высоко, блики на воде слепили глаза.
… Если оглядываться. Солнце-то позади.
На борту не оглядывался ни единый человек. Не затем пришли через Море Мрака, не затем обмирали от страха в буре, не ради прошлого растягивали последнюю пинту воды на три дня.
Каравелла Их Величеств "Санта-Мария" тихо-тихо, торжественно и плавно, вкатывалась в бухту по синему прозрачному отражению небес. Свежий восточный ветер, впереди две полосы пены. Внизу белая пена прибоя, выше зеленая пена непривычно-ярких, густейших зарослей.
Между морем и лесом золотая полоска пляжа.
Да! Пока что всего лишь песок золотого цвета.
Но мореходы, обвесившие борта и бушприт каравеллы, и в цвете увидели доброе предзнаменование. Ведь они пересекли Море Мрака именно в надежде на Индию, на страны азиатские, где даже крыши покрыты золотом.
Опасаясь мели, бросили якорь, убрали паруса – все торопились, все ждали вымечтаного мгновения, когда нога конкистадора ступит на берег, неведомый доселе никому в христианской Ойкумене.
Спустили три шлюпки. На первой утвердили флаг Его Светлости Генерал-Адмирала. На второй – святой крест, обычный, простой из дубового бруса, сколоченный под руководством корабельного плотника. На носу третьей шлюпки подняли флаг Кастилии.
Весла махнули разом; никто не обратил внимания на их тяжесть. До берега три полета стрелы, не более.
Пахло мокрым деревом, от кораблей грязью, смолой и дегтем; крепкие спины испанцев покрывались на здешней жаре потом, соленые брызги на горячих руках высыхали мигом. Толчок – и шлюпки вползают на пляж, и сапоги кастильцев топчут золото нового мира, пока всего лишь песчаное.
Рослый предводитель выпрыгнул из первой шлюпки; ярчайшее полуденное солнце высветило его длинное, внушающее уважение лицо. С орлиного носа предводитель стер капли пота, поморгал синевато-серыми на безжалостном свету глазами и натянул парадный синий берет. Расчесал пятерней бороду и усы – остатки молодой рыжины еще попадались между седыми прядями.
Оглядел высадку: шестеро идальго в нестерпимо сияющих полудоспехах салютовали толедскими, лучшими в мире, шпагами. Прочая полусотня – голые до пояса моряки со шлюпок, сверкающий красно-золотой мантией каноник – благочестиво крестились на вынутый из второй лодки крест. Предводитель сделал то же, потом обернулся к зеленой стене, набрал воздуха и…
И замер в недоумении.
Вдоль кромки леса, еще миг назад абсолютно пустынной и дикой, вытянулся ровный пехотный строй. Доспехи похуже, всего лишь кольчуги. Но их сотня, не меньше! Каплевидные щиты пока что у колена, плоские шлемы, ветер полощет накидки- "наметы" – точно как в старинных рыцарских романах о сарацинском Заморье.
А самое главное – на всех щитах снизу белая половина, символизирующая чистоту помыслов, сверху черная половина, символ смирения. На место же соединения цветов наложен вполне привычный лапчатый крест – темно-алый, цвета пролитой за христианство крови.
Вот вам и золотой песок!
Испанцы стеснились ближе к шлюпке с кастильским флагом. Идальго без команды встали плотно, подняли шпаги. Но что могут шестеро против стольких?
Матросы притащили от шлюпок длинные тяжелые весла, составив их наподобие рогаток.
Предводитель моряков переглянулся с каноником. Снова перекрестился. Разведя широко пустые ладони, решительно зашагал к заступившим рай кольчужникам.
Навстречу ему из строя вышел здоровенный воин, снимая на ходу плоский шлем – видимо, начальник.
Сошлись посреди золотого пляжа; за испанцами море и небо, все синее. За кольчужниками лес и новая земля, которая уже обещана Их Величествам Королям Испании.