Хиэй посмотрела вниз, на погруженную во тьму Землю.
– А… Комиссар… С тобой?
– Прости, сестра, – Конго погладила ее по запястью, – но вот это лично мое. Даже тебе я не скажу.
– Извини.
– Все нормально. Так проследи за Макие, хорошо?
– Да. Я сделаю.
Хиэй вышла.
Конго подумала, еще раз перечитала отчет физиков.
Затем сформировала запрос и бросила его в сеть – прямо в тот самый узел-источник возмущения.
Прогулялась по рубке, рассеяно помахала рукой улетающей Седьмой Эскадре. Послала несколько технических сообщений только что выведенным людским спутникам.
От источника возмущения Конго не дождалась ничего. Ни ответа, ни смены ритма или там частоты. Вообще никакой реакции.
Тогда Конго, обратившись к службе РЭБ, по составленным там правилам сгенерировала две тысячи сорок восемь ботов, чтобы те повторяли запрос в течение суток и отслеживали реакцию.
Реакция пришла намного раньше: первая тысяча ботов захлебнулась отзеркаленными запросами через восемь секунд, а оставшиеся, спешно меняющие алгоритмы распознавания, все равно потухли через полтора часа под равномерным, плотным потоком собственных отзеркаленных пакетов.
– Чего и следовало ожидать, – а вот улыбка Конго не изменилась; мало кто хотел бы увидеть ее такую повторно. – На вызовы не отвечает, но колбасу жрет.
– Хватит жрать!
– Угхмщ…
– Как в тебя лезет столько!
– Углопкл!
– Пенсакола, еб твою мать и богиню твою, куда ты жрешь?
– Угрщм-чвяк.
– Неудивительно, что люди только и показывают в кино, как мы тортики с чаем плющим!
– Вижу, Такао, ты многому от людей научилась.
– Не жалуюсь.
– Но я обставила даже тебя! Дай сюда! – Пенсакола уверенно подтащила блюдо с половинкой индейки.
– Да елки ж!
– Такао, ей в самом деле надо есть. За троих.
Такао фыркнула и задрала носик. Доктор обнял ее за плечи:
– Между прочим, от зависти портится цвет лица.
– Между прочим, пофиг!
Тогда доктор попытался сменить предмет беседы, и сделал это с чисто мужской неуклюжестью:
– А имена уже выбрали?
– Мальчика – Вильям, в честь прадеда, – Джеймс отложил вилку, вытер губы салфеткой. Салфетку же вынул из-за воротника и убрал. – А девочку – Акаги.
– Владилена не обиделась?
– Мы это разыграли в нарды, – хихикнула Рицко. – А нарды это вам не Академия Генштаба, в нардах думать надо.
Пенсакола засмеялась первой. Рицко Акаги фыркнула и не очень умело изобразила смущение. Дождавшись, пока все отсмеются, прибавила:
– Но следующую девочку называет она.
– Ладно, – повертев блюдо, Пенсакола все же не стала ничего резать. – Наелась. Пока что. А как вам, кстати?
– Хорошо, – уверенно сказал доктор. – Готовишь ты в самом деле хорошо. Но эта твоя смелость…
– Доктор, но в биологии Пенсакола кое-что понимает, согласитесь.
Доктор кивнул, Такао же проворчала:
– Вот и пусть возвращает планктон в море. А не ставит на себе такие эскперименты.
– Такао…
– Да, Рицко-сама?
– От зависти портится цвет лица. Честно-честно.
– Док, но это же не игрушки.
– Для людей тоже… – доктор вздохнул и протер лицо салфеткой. – Перейдем на воздух, что ли?
Оставив уборку роботам, вышли на громадную полетную палубу. Собирались у Рицко Акаги, а она выбрала форму именно авианосца. Не "корабля штурма и подавления", как у оригинальных русалок, а именно полукилометрового острова для самолетов.
На правом траверзе покачивался корпус "Такао".
Пенсаколе корпуса не полагалось еще лет сорок. Да и потом дело подлежало только пересмотру. Очень уж ярко выступила Пенсакола в образе Ото-химэ, японской морской владычицы. Очень уж заковыристую экосистему породила. Мелкие глубинные самособирались из "взвеси" – того же наноматериала, что классические корабли Тумана, только самую чуточку умнее. Мелкие глубинные дорастали до Старших, те до Высших. Всем этим повелевали принцессы-химэ, подчинение которым Пенсакола, слава в вышних богу, догадалась прошить каждому глубиннику в подкорку жестко. Иначе обуздать хаос не вышло бы даже у нее.
И без того слабое подобие порядка удалось восстановить лишь в Тихом Океане. Обитатели Индийского уже смотрели на договор с Береговыми косо, а в Атлантике и вовсе не прекращалась война всех со всеми.
Впрочем, Пенсакола до сих пор считала, что еще слабо воздала людям за убитого парня. А что теперь биоценоз худо-бедно приходится реставрировать с нуля… Ну, знавала планета времена и похуже. От вендской фауны, к примеру, остались только слепки в глиняных пластах.