Приход семьсот шестьдесят седьмого полка немцы заметили, прислали целую девятку двухмоторных бомбардировщиков, которые и перепахали опушку леса дальше к востоку, за перекрестком. Наверное, решили, что главные силы русских окопаются на опушке, чтобы простреливать перед собой чистое поле.
Русские заночевали в три раза ближе, и окапываться не собирались. Второй взвод устроился лучше всех, заняв пустые амбары Вацлавина. Первый и третий распихали часть машин под яблони придорожного сада, а часть в гаражи МТС.
После налета матроса послали на полуторке с донесением в Ровно, в штаб мехкорпуса к Фекленко.
– На словах доложите, что против нас полк с танковым усилением, – лейтенант Ивашковский вздохнул. – Пока вы доедете, пока там все прочитают, именно столько немца тут и соберется. Разведбат одиннадцатой танковой – для кого-то же они мосты брали?
Может, из Ровно и пакет свой моряк сможет как-то переправить. Хотя куда? На Дунае, скорее всего, уже немцы с румынами. Если Пинская флотилия еще отступит по Припяти в Днепр, то Дунайской флотилии отступать можно лишь по морю, а это выйдет исключительно в хорошую погоду, при высокой волне мониторы просто захлестнет. Ладно, это дела военморов, у танкистов хватает собственных забот.
Лейтенант занял место в башне командирского танка, осмотрелся: все флажки подняты, все готовы. Круг флажком над головой и взмах в сторону окраины Млынува.
Танки пошли.
Танки пошли!
Немцы засуетились – они тоже не окапывались. Вот-вот подоспеет вся тринадцатая танковая дивизия, снесет охранение иванов, и нах остен, к чему зарываться в землю?
Пока немцы залегали кто где, русские танки пересекли поле, но теперь уже за танками бежала пехота. Млынув городок небольшой, и то немцы заняли его не полностью. Прежде, чем они поняли, что тут не Франция, тут уставы надо выполнять буквально – русские уже сели на шею.
Два танка шли севернее площади. Подойдя к окраинам, на улицы не полезли: проломились огородами, давя заборы. Выкатились на первую мощеную улицу, что шла от площади – по-местному, майдана – к элеватору и мукомольному заводу, где вчера на мостике сгорел первый танк. Выкатились и оказались позади низкой противотанковой пушки, смотревшей на площадь; немцы мигом развернулись, но поздно. Танк исполинской зеленой лягушкой подпрыгнул на остатках сломанного забора и шлепнулся на противотанкистов сверху, размазал пушку и снарядный ящик по брусчатке. Пехота стреляла из огорода, немецкие пушкари головы поднять не успели, как их порвало и раскидало пулями.
Далеко слева, от нависшей над крышами округлой головы собора, простучал немецкий пулемет – как пилой; пехотинцы закричали, а танк повернул в ту сторону башню. Справа из дворика высунулся восьмиколесный броневик с автопушкой, смел с улицы половину роты, а танк вблизи прошил насквозь. Машина чуть-чуть подымила и вспыхнула сразу вся; немцы не успели обрадоваться, как второй танк положил снаряд прямо в пятнистую морду броневика, тот расселся, как бочка со сбитыми обручами.
Тогда немецкий разведбат пополз к речке, надеясь удержаться на второй мощеной улице. Танк проводил их несколькими осколочными, а пехотинцы гранатами.
Южнее майдана два танка вошли на окраину тоже через дворы, пехота за ними в проломы. Жили здесь победнее, заборы ставили привычные деревянные. Броневиков южнее майдана не случилось, а противотанкистов, что сюда смотрели, уже раздавили.
Пулемет с крыши собора прижал пехоту. Один танк повернул все же вдоль узкой улочки к майдану, чтобы обстрелять пулеметчика на церкви без помех. Второй так и пошел напролом к речке, за ним успели только человек десять пехотинцев. Шустрого немца с канистрой и гранатами они снесли залпом, немец упал и сгорел на собственном фугасе. Выйдя ко второй, прибрежной, улице, танк повернул опять же в сторону церкви. Тогда через речку в него вбила болванку противотанковая "колотушка", из-за приземистости до выстрела никем не замеченная. Танк встал и взорвался, упавшая башня загудела колокольным густым басом. Но пехота уже выгнала немцев из южной части городка – что там той части, сто дворов и два проулка!
Не выходя на широкий и пустой майдан, немецкие разведбатовцы залегли на плотине, вокруг мельниц. С крыши ближней мельницы им в помощь ударил еще пулемет.
Оба уцелевших танка первого взвода сошлись на майдане. Один сбил пулеметчика с церкви, второй сбил с мельницы крышу: тамошний немец не стал дожидаться снаряда, закинул пулемет на спину и побежал через плотину к панскому дому, а пока бежал, его обстреляли пехотинцы. Кто попал, понятное дело, не узнали. Немец крутанулся на пятке, запнулся и рухнул в воду, окутавшись паром от горячего ствола. Хороший пулемет немец утянул на ремне за собой, отчего пехотинцы немного расстроились.