Симакадзе засмеялась, прижав руки к щекам:
– Ага, я прямо вижу. Составляется адмиралтейский код, и там кто-нибудь говорит: а давайте запишем, чтобы Конго на "эндуро" не каталась. И кто-нибудь спрашивает: "Что такое "эндуро?" А ему: ты не отвлекайся, ты пиши давай!
– В общем, Симакадзе, тебе видней, – Конго вздохнула с явным облегчением и внезапно показала язык:
– Не маленькая уже, решай сама! Вот, как давно я мечтала это сказать! Играете в людей, так играйте с полным погружением. У людей флагманов нет.
Симакадзе тоже показала язык:
– Зато у них есть сгущенка! У нас флагманы есть, а сгущенки нет!
Конго улыбнулась, попрощалась взмахом руки. Потом надела шлем, спрятав лицо.
– Лицо мое мне верни!
Теперь я знал, что сказать, и не дал старику раскрыть рта. Во сне никакие правила не действуют, кроме воображения.
Если, конечно, мы во сне. А то ведь нейроны мозга могут и не подозревать, что живут не сами собой, что являются частью чего-то большего.
Так или иначе, все живые существа Вселенной, и атомы, и бактерии вот, населяющие, к примеру, лично мой желудок – они тоже вряд ли задумываются о моих интересах. И даже вряд ли подозревают о моем, к примеру, существовании. Вот мы, людишки, бактерии в квантовой сети – чем не гипотеза?
– Дед, а хватит мне мысли навевать посторонние. Мерлин ты или еще какой "Сау-два" – отдай мое лицо!
– Зачем?
– Верни мне – меня. Меня, а не набор осколков из отовсюду.
Старик ударил по струнам, арфа зарокотала тревожно.
– Витраж тоже набор осколков, нарезаных по непонятному правилу. Пока все стеклышки в раму не вставят и светом не осветят, замысел остается загадкой. Куда ты торопишься? В организме все органы следует сформировать, а потом только нагружать. К тем, что с квантовой сетью взаимодействуют, это тоже относится.
Больше не позволяя забивать мне баки словами, я подошел и протянул руку, и стянул со старика лицо – и оно сошло, как во сне, без отвлекающих эффектов, когда видишь и воспринимаешь только главное.
Сошло – и растаяло. И ничего я не успел с ним сделать.
Раздался смех – наверное, это смеялась тень, только теперь уже не имевшая ни рта ни глаз. Конечно, я же сам только что снял с нее лицо, а под снятым лицом открылся всего лишь кусочек черного ничто, и даже арфа куда-то делась, и растворилась в никуда вокруг нас пещера, и остался один только хриплый голос:
– Это так не работает. Я твоя изнанка, а изнанка есть и у ангела. Я не могу отдать, чего не имею, так что теперь выкручивайся сам!
Сам Ганимед никуда не полетит – ему и возле Юпитера неплохо. Он там в законе чисто конкретно. Именно же, в законе орбитального резонанса. То есть, на каждый оборот Ганимеда вокруг планеты приходится два оборота Европы и четыре оборота Ио. Безошибочные космические часы. Если иметь хотя бы старенькие таблицы Кассини и направить в нужную точку небосвода хотя бы простенький Галилеев телескоп – на любой, абсолютно любой планете солнечной системы, где только виден Юпитер, можно время определять безо всякого хронометра.
У Ганимеда, единственного из всех спутников Юпитера, есть атмосфера, так что поясная радиация Юпитера бьет по Ганимеду только в полярных областях, вызывая там полярные сияния. Атмосферная защита большой плюс; окажись Луна с атмосферой, ее бы уже осваивали наперегонки. Еще бы, такой форпост на краю гравитационной воронки богатой Земли!
Ганимед на краю гравитационной воронки гиганта Джупа. Почти в самой воронке. Увы, преимущество это призрачное. Может, Юпитер чем и богат, но попробуй-ка это взять. Летать вокруг Юпитера сложно даже кораблю Тумана. Здесь, как нигде, понимаешь: одна ошибка – и ты ошибся. И торчи до скончания веков кормой к Солнцу. Там, внизу, в красивых облачках, в кладбище миров.
Не завяжись небесная механика узлом, Ганимед и угонять бы не стоило.
Но, раз уж вышло именно так, не иначе – надо переходить к циферкам, погружаться в конкретику. Масса Ганимеда – двадцать три нолика в хвосте. Если в миллионах тонн, то всего пятнадцать ноликов. Работать с такими циферками неудобно, поэтому – два с половиной процента от массы Земли.
Чтобы оторвать Ганимед от Юпитера, надо мелкому придать ускорение. Тоже, кажется, ничего сложного: ускорение умножил на массу, вот она и потребная сила. Массу Ганимеда мы только что обсудили. Ускорение зависит от силы притяжения Юпитера, та снова от массы. Про массу Юпитера рассказывать?
В общем, расчетное значение тяги ноликами упирается в край листа.
Умозрительно такие числа не представить, нет образов. Разве что собрать все четыре с половиной тысячи "Фау", что немцы успели произвести за годы войны, прибавить к ним все "Союзы", все "Сатурны" лунной программы, дополнить европейскими "Арианами", китайскими "Великими Походами", связать в пакет и запустить. И то, как понимают люди образованные, вычислявшие траектории автоматических станций "Пионер", "Галилео", "Каллисто", пинок выйдет не особо впечатляющий.