Здесь было тихо и мирно. Но в дальней части кладбища мы обнаружили следы мерзкой твари – яму в земле, разбросанные кости. Казалось, упырь не нашел того, что искал.
Глупые фантазии, твердо сказал я себе. Это упырь. У него нет разума, чтобы что-то искать. Но мне было трудно избавиться от мысли, что, возможно, не довольствуясь больше мертвецами, он планировал – не планировал, Келехар, прекрати нести чушь, – что его влекло к живым.
– Сообщите Атру, – сказал я близнецам, и они закивали, отбрасывая в неверном фонарном свете зловещие тени. Словно земля, потревоженная упырем, сама порождала чудовищ.
Мы продолжали идти на юг, высматривая среди полей теплые огни фермерских домов. Следующее кладбище, расположенное на Южной дороге, было семейным, но прежде чем мы дошли до него, один из братьев остановился и воскликнул:
– А где дом Шерзара?
– Дальше по дороге, – сказал другой.
– Не может быть. Фермы Реклавада и Парсинада остались слева, хутор Обревада – справа. Дом Шерзара должен быть прямо здесь.
Повисла пауза. Валта – я разглядел в свете фонаря моток веревки – обдумывал слова брата. Потом он предположил:
– Может, он экономит на освещении и ложится спать на закате.
– Шерзар? Да он тратит последние деньги, покупая свечи зимой.
Их голоса звучали обеспокоенно.
Еще не окончательно стемнело, можно было разглядеть кое-какие приметы. Через минуту Валта сказал:
– Вон буковая роща. Если бы у него горела свеча, мы бы ее увидели.
Теперь я тоже занервничал.
– Мне кажется, лучше пойти и проверить, – предложил я. – Если он спит, мы просто извинимся.
– Хорошо, – неохотно ответил Валта и повел нас по узкой неровной тропе мимо буковой рощи. Примерно через двадцать ярдов я различил впереди небольшой приземистый дом, полностью погруженный во тьму. Еще три ярда – и мы увидели распахнутую дверь.
Валта вполголоса пробормотал молитву и окликнул хозяина:
– Шерзар! Шерзар, вы здесь?
Ответа не последовало, но не думаю, что Валта ожидал его услышать.
Я сказал:
– Дайте мне фонарь и оставайтесь здесь.
– Нет, спасибо, отала, – отозвался Вера. – Мне кажется, разумнее будет нам пойти с вами.
– Да, – подхватил Валта.
– Хорошо, – согласился я. Откровенно говоря, у меня тоже не было никакого желания разделять наш маленький отряд.
Приблизившись к открытой двери, я понял, что для Шерзара все уже было кончено.
Тяжелый запах крови ударил мне в лицо, как кулак.
Вера вошел в дом первым, за ним последовал я, затем Валта. Вера хрипло пробормотал:
– Милосердные богини…
Валта выскочил на улицу, и я услышал, как его тошнит.
Упырь разорвал Шерзара на куски. Некоторые части он обглодал, и повсюду была кровь: огромная лужа на полу, подтеки на стенах, брызги на потолке. Я заметил несколько кровавых отпечатков ладоней, очевидно, принадлежавших жертве.
По крайней мере, нам не пришлось обыскивать дом, чтобы убедиться, что упыря здесь нет. Хижина Шерзара состояла всего из двух комнаток с немногочисленной мебелью, поэтому спрятаться было негде – если бы упырь оказался достаточно умен для того, чтобы прятаться. Но разума у него, конечно же, не было. Я снова напомнил себе, что упырь больше не являлся ни эльфом, ни гоблином. Это был мертвец, голодный мертвец. Я прочел молитву о сострадании к умершим и мысленно извинился перед Шерзаром за то, что мы вынуждены покинуть его.
– Так, – сказал я. – Идем за ним. Кровавый след должен указать нам верное направление.
– Да, – по-прежнему сдавленным голосом ответил Вера.
Однако, выйдя на свежий воздух, он пришел в себя, а Валта уже был занят поисками следов. Искали мы недолго: оказалось, что упырь шел вдоль дороги, но держался в стороне, за деревьями. Это был плохой знак.
– Будьте начеку, – предупредил я близнецов. – Эта тварь бродит по земле уже достаточно долго; она способна на несложные хитрости.
– Кеверису следовало сообщить о нем раньше, – проворчал Валта.
– Намного раньше, – поддакнул Вера.
– Хорошо, что это лишь один упырь, – заметил я. – Судя по тому, что рассказали мне Атру и осмер Тилмередж, их могло бы быть и больше.
Мы с одним из братьев шли по дороге, а второй близнец шел по следу упыря. Мы регулярно менялись местами. Не успели мы пройти и мили, взошла луна, и Валта, который в это время шагал со мной по дороге, сказал:
– Вон кладбище Клестенада. Я вижу кованую ограду.
– Хорошо, – ответил я. – Вряд ли упырь сможет найти ворота…
– Ворота открыты.
Вера выбрался из канавы, и мы побежали к кладбищу Клестенада.
Увы, мы снова опоздали.
Я сразу понял, что ворота открыл не упырь и что книга оталы Перчензара оказалась бесполезной в реальной жизни.
– Должно быть, прелат попытался заманить его в ловушку, но сам угодил в нее, – дрогнувшим голосом пробормотал я. – Теперь упырь убил дважды.
Близнецы ничего не ответили, и я продолжал, заставляя себя думать, чтобы отвлечься от кошмарного зрелища:
– Скажите Атру, пусть особенно внимательно следит за этими могилами. Земля здесь пропиталась кровью, а мне говорили, что это пробуждает упырей быстрее всего.
– Нам нужно похоронить оталу Перчензара, – сказал Валта.
– И Шерзара, – добавил Вера.
– Найдите кого-нибудь, кто сможет заплатить за хорошие надгробные плиты, – посоветовал я. – Может быть, власти Танверо согласятся. И, возможно, им стоит задуматься о том, чтобы нанять второго кладбищенского сторожа.
Я остановился, провел ладонями по лицу. Да, я думал, но мысли текли явно не в том направлении.
Я постарался сосредоточиться, попросил близнецов осмотреть кладбище и поискать следы упыря, потом подошел к телу. Я прочел молитву о сострадании к умершим и еще одну, которую читали над покойниками только прелаты Улиса. В тот самый момент, когда я отворачивался от истерзанных останков оталы Перчензара, я понял две вещи. Во-первых, кладбище Клестенада, окруженное высокой чугунной оградой, действительно представляло собой идеальную ловушку. Во-вторых, упырь был достаточно хитер, чтобы тоже это понимать.
Он стоял в воротах.
У него не было лица, только рот; зубы торчали, как обломки костей. Я не мог как следует рассмотреть его тела, видел лишь сгустки крови, жир и мясо. Возможно, что у твари вообще не было тела; упырь «оделся» в плоть своих жертв, но не слишком тщательно. Однако то утверждение, которое считалось непреложным – кстати, в его истинности я не раз убеждался на практике, – к этому упырю не относилось. Он не был неповоротливым.
Конечно, его нельзя было назвать и стремительным как молния, но двигался он намного быстрее любого другого виденного мною упыря, настолько быстро, что я едва успел увернуться, когда он бросился на меня.
К счастью, я удержался на ногах и рванулся к выходу. Естественно, я моментально сообразил, что необходимо выбраться из западни, в которую угодил несчастный священник.
Но противник тоже это понимал. Едва я очутился у ворот, его пальцы, представлявшие собой куски ребер мертвецов, впились в мои плечи. Я машинально ухватился обеими руками за столб, а упырь потащил меня назад, в пасть, усаженную острыми обломками костей.
Я не видел близнецов. У них хватило ума потушить фонари.
Вырвавшись из лап упыря, я рухнул на залитую кровью землю. Но не успел подняться: монстр вцепился мне в ногу и снова рванул на себя. Я предпринял отчаянную попытку узнать его имя. Процесс ничем не отличался от общения с мертвецом, и хотя упырь был хитрым и ловким, он не обладал разумом. Им двигали голод и ярость, но там, в самом сердце, таилось почти утраченное имя.