— Стой, сука!
15. Глава
Она бежала с такой скоростью, что сама не поняла, как оказалась в своей комнате преодолев лестницу. Заперев дверь на замок прижалась мокрой спиной к полотну. Щеки горели так, будто она сейчас находилась над жерлом вулкана, а сердце ударялось об грудную клетку. О чем она вообще думала? Прекрасно помнит ту ночь в клубе, и как разозлился Мирон от пролитого пива, а сейчас по собственной воле загнала себя в ловушку. С той стороны послышались тяжёлые шаги предвещающие самое плохое, удары на дверь посыпались так, что тело затрясло. Вспоминает картину, там внизу в кабинете Мирон и пролитое на него тесто для ненавистных панкейков. Если ей после этого удастся остаться в этом доме, на завтрак будут только они. Улыбается сама себе.
— Открой эту чёртову дверь, иначе я нахрен снесу! — со всей силы долбанул по проклятой деревяшке, настолько взбешен выходкой девки и ей на счастье, что сейчас их разделяет эта дверь, — ты совсем охренела?!
Долбанул так, что с другой стороны девушка подпрыгнула от неожиданности. Заметив на кровати светящийся телефон, подбежал к нему. Её сердце участилось пуще прежнего, глаза лезли на лоб от количества пропущенных от Никиты, руки трясутся, а холодный пот продолжает течь по спине. Крики Мирона приглушает циркулирующая кровь в венах. Открывает сообщения затаив дыхание.
"Почему трубку не берёшь?!"
"Слишком занята с хозяином дома?!"
"Ты меня разочаровала, видеть тебя не могу, дрянь!"
"Всё кончено!!!"
Опускается на кровать невидящим взглядом, слезы все застилают. Набирает его номер, но безразличный голос сообщает ей, что абонент недоступен. Не замечает, как Мирон вышибает дверь и грозовой тучей направляется к ней, хватает за плечи и хорошенько встряхивает да только ей уже все равно.
— У тебя предохранители, что ли полетели к чертям? Какого хера исполняешь? Кто дал право?!
Орёт ей в лицо. Пытается убрать его руки от себя, плачет, чем вводит его в замешательство. Тогда в клубе она себя вела иначе, отпускает руки и всмаиривается в её бездонные небо-глаза. В них такая чистота и наивность, что дух захватывает, а сейчас там плескаются маленькие демоны просящие выпустить их на ружу.
— Что ты ему наплел о нас?!
Ему показалось, что послышалось. Понял теперь причину слез и больше разозлился, а ведь сначала подумал, что плачет потому что испугалась. Дурак.
— О нас? Ты что-то, путаешь, девочка.
— Он порвал со мной! Зачем ты отправил меня делать эти гребанные панкейки, если ненавидишь их!?
Догадалась. И ему стало смешно от этого. Разозлилась и решила так отомстить, вылила жижу, он бы посмеялся, но сейчас жутко зол на неё, потому что плачет из-за другого, который вообще не стоит её слез. Желание прикоснуться к ней и стереть слезы вызвало жение ладони, а он ведь только подумал.
— Что ты ему там наплел?! Почему не впустил в дом?!
— Я кажется русским языком объяснил, чтобы ты сюда не водила своих парней! В этом доме живёт моя сестра и ей не надо видеть все это блядство!
Жутко разозлился, как же бесит, когда она напоминает об этом своём женихе. Кулаки так и чешутся разукрасить его смазливую физиономию.
— Прекрати! Ты ничерта не знаешь, чтобы делать выводы!
— Да что ты! Забыла, как стонала подо мной?!
Дёрнул на себя грубо сжимая хрупкие предплечья девушки. Налитые кровью глаза не предвещали ничего хорошего.
— Это была ошибка! Ты все испортил!
Рыдает и лупит его попадая по лицу, он смотрит бешенными глазами на неё, так и хочется повторить ту ночь. Грубо схватить и засадить так, чтобы забыла о своём горе-женишке и о других парней. Вот только чтобы он был в её голове, ведь она в его уже накрепко засела и эти её слова об ошибке, разъедают что-то внутри.
— Я любила его! Я ждала два года от него ответа, и тут появляешься ты и все портишь! В ту ночь он мог быть...
Останавливается в гневной тираде когда сталкивается с его предупреждающим взглядом. Да много раз она прокручивала в голове ту ночь и мучила себя. Если бы ей не попался Абрамов младший, то все было бы подругому.
Ярость одолевает его, хочется все крушить к чертям. Как она может говорить ему такое! Любит его, смешно от чего-то, а внутри жгет и это жжение раздражает его. Лучше бы плеснула кислотой, чем такое терпеть. Наблюдает, как она берет телефон и начинает звонить, при этом ещё пуще плакать. Забирает телефон и он летит в стену разбиваясь вдребезги. Вика ошарашено смотрит на поломаный телефон.
— Ты... ты что себе позволяешь?!
Кидается на него бьёт кулаками по голове, в грудь и ей кажется, что ему сейчас так же больно, как ей, а на деле он даже не чувствует этого, будто пристаёт, улыбается, словно сумасшедший.