Помрачнев, он надел пояс с оружием. Вес длинного меча и кинжалов на бедрах казался правильным. Он приветствовал ощущение стали на поясе, с легкостью изменил позу и движения, приноравливаясь к знакомому грузу. Осторожно, словно драгоценность, достал из мешочка ожерелье. Задумчиво перебрал пальцами тонкую цепочку и единственный взрывчатый шарик, прежде чем защелкнул ее вокруг горла. Накинул легкий, цвета полуночной синевы, плащ с капюшоном, набил карманы звездочками, трутницей и тремя восковыми свечами и приготовился уходить. Последний раз обернулся у двери, глядя в комнату, печально улыбнулся, и вышел в коридор.
Он направился прямиком к комнате Тазиэнны. Тамалон, Шамур и мальчики наверняка будут скучать по нему, — вероятно, Тамлин меньше чем прочие, — но они легко переживут это. С Тазиэнной, однако, его связывало нечто особенное. Остаться без него для нее будет тяжелее других.
Как бы нелегко это ни было, он знал, что не может уйти, не увидев ее в последний раз и не попрощавшись.
Дарвен стоял у ее двери, сторожа ее покой согласно приказу Кейла. При виде Кейла в боевом облачении глаза стражника наполнились удивлением.
“Мистер Кейл?”
Кейл успокаивающе хлопнул его по плечу. “Все в порядке, Дарвен. Мне нужно увидеть Тазиэнну. Я ненадолго”.
“Конечно”. Все еще с изумлением на лице, Дарвен распахнул перед ним дверь, и закрыл, когда он вошел внутрь.
Кейл остановился у двери, неожиданно дрожа, боясь приблизиться к постели Тазиэнны и растерять решимость. Он понимал теперь, что она была главной причиной по которой он так долго оставался в Стормвезер, и сейчас является причиной его ухода. Пока за его головой охотится Праведник, соседство с ним было для нее опасно.
Поскольку Тазиэнна презирала веяния моды Селгаунта, приводя тем самым в отчаяние мать, ее комната приобрела уникальную атмосферу сильной, но тем не менее хрупкой женственности. Тонкие узорчатые салфетки и шелка украшали крепкий столик и гардероб. Стена была раскрашена в пастельные тона, и лишена обычной выставки предметов роскоши. Простая, но изящная деревянная кровать расположилась в центре. Хозяйка комнаты лежала в постели, все еще без сознания.
Кейл увидел, что она скинула тяжелое шерстяное одеяло, свалившееся бесформенной пурпурной массой на полу у кровати. Тазиэнна лежала прикрытая лишь белым покрывалом. Сквозь тонкий лен было заметно, как вздымается и опадает ее грудь. Похоже, дыхание ее стало сильнее, чем сегодняшним утром.
Она слишком сильна, чтобы проиграть, улыбнулся он. Именно огонь ее духа привлек его в самом начале. Никакому демонскому прикосновению не затушить это пламя.
Он собрался с силами и пересек комнату. Помня неземной холод, сопровождавший прикосновение демона-тени, он поднял одеяло и осторожно прикрыл Тазиэнну. На лицо ее вернулся слабый отблеск цвета, и прикоснувшись, он ощутил тепло. Притянув кресло ближе к кровати, он взял маленькую ладонь в свою, и нежно погладил гладкую щеку обратной стороной другой своей ладони. Ни разу еще он не прикасался к ней так.
Мне будет не хватать тебя, если я не вернусь, подумал Кейл, и отбросил несколько локонов темных волос с ее лба. Тебя будет не хватать больше всего.
Он попытался удержать слезы, но они хлынули все равно. Потом он долго сидел, держал ее за руку и плакал. Как и всегда, когда речь шла о его чувствах к ней, он не в силах был произнести ни слова.
Наконец, осененный идеей, он смахнул слезы и подошел к маленькому письменному столу. Достал лист пергамента, сосуд с чернилами и перо из шкафчика. Своим легким, четким почерком он написал, “Ты пробудила все хорошее, что есть во мне”. Подумав еще мгновение, он добавил строку из одной из своих любимых эльфийских поэм. Эт армиэль телер маинин хир. Мое сердце отдано тебе навеки. Подписался, встал и остановился.
Зачем Тазиэнне знать о его чувствах, если он никогда не сможет вернуться? И не менее важно: что это будет значить в их отношениях, если он все же возвратится?
Не важно, решился Кейл. Она должна знать. Я не могу умереть, и не открыться ей.
Он повернулся, и шагнул к двери. Дойдя до нее, остановился снова.
После короткой внутренней борьбы, он вновь возвратился к кровати.
Хотя он знал, что она все еще не пришла в себя, его колени подкашивались. Дрожа от невообразимой смеси эмоций, он наклонился, и мягко прикоснулся губами к ее губам — их первый поцелуй. Скорее всего, и последний.
“Я люблю тебя”, прошептал он. “И всегда буду любить”.
Он так давно хотел сказать эти слова. И теперь жалел лишь, что не сделал этого раньше.
Повернувшись, он вышел из комнаты.
Когда он вновь оказался в коридоре и закрыл за собой дверь, Дарвен подмигнул ему. “Мы все знали, что вы больше чем просто дворецкий, мистер Кейл. Я имею в виду домашнюю стражу. Мы знали”.
Он кивнул. “С этого момента просто Кейл, Дарвен”.
Дарвен вопросительно вскинул голову. “Мистер Кейл?”
“Ладно, не важно. Удачи, Дарвен”.
Удаляясь по коридору от комнаты Тазиэнны с каждым шагом он ощущал себя все более собранным и разозленным. Любовь отошла на второй план, уступила место ненависти — ненависти к Праведнику. На ходу он неосознанно сжимал и разжимал кулаки. Праведник заплатит за все.
Корвикоум, ты, ублюдок с черным сердцем, подумал он, слово из философии дварфов. Ты решил причинить боль любимым мною. Последствием этого решения станет твоя смерть от моей руки.
Когда он спустился по лестнице, слуги и стражники, прервав свои занятия, замерли, изумленно уставясь на него. Он не стал вдаваться в объяснения касаемо своего облачения и оружия — для этого хватит времени, если он вернется, — и решительно пошел к выходу. В дверях библиотеки появился Тамалон, взгляд его усталых глаз был полон мрачного одобрения. Кейл поклонился своему господину и другу проходя мимо, и оставил Стормвезер, скорее всего навсегда.
Слабый, но все еще заметный аромат квартала Бычьей Крови заставил его поморщиться. Скотобойни уже несколько десятилетий как выведены за границы города, а строения теперь используются различными службами, связанными с торговыми караванами, но запах остался. Даже свежий бриз и довольно сильный снег не справлялись с ним.
* * * * *
Синий плащ трепетал на ветру; Кейл притаился на карнизе крыши Дома Эмеллии, борделя низкого пошиба, обслуживавшего в основном возчиков и караванных охранников. Наклонная крыша, скользкая от снега, заставляла его держаться для страховки за водосточную трубу, чей холод он ощущал сквозь перчатки; дыхание облачком сгустилось у лица. Сквозь захлопнутые ставни окон внизу, несмотря на ветер, можно было расслышать низкий шепот мужских голосов и женский смех. Бордели не закрываются никогда, даже в часы перед самой зарей — как и воровские гильдии.
В броске кинжала от него, через улицу Аринесс, смутно видимая сквозь снежные вихри в дрожащем свете задуваемых ветром уличных фонарей, располагалась штаб-квартира Ночных Ножей.
Замаскированная под торговый офис и склад Шести Монет, гильдия Ножей едва ли отличалась чем-то от прочих складов, выстроившихся вдоль улицы, и служивших процветающей караванной торговле Селгаунта. Кейла, само собой, внешний вид не обманывал. Настоящий картель Шесть Монет уже давно распался и исчез с лица Фаэруна.
Из-за его подвального этажа и легкого доступа к старой канализации Селгаунта, Праведник выкупил двухэтажный кирпичный дом у разорявшейся компании примерно десять лет назад. С тех пор мастер гильдии использовал гильдейские монеты для превращения здания в комбинацию тренировочного комплекса, убежища и укрепления.
Для поддержания иллюзии несколько офисных комнат Шести Монет и складов расположенных на первом этаже с видимой стороны здания были оставлены в целости, однако большинство давно переделали под нужды гильдии. Несколько членов Ночных Ножей, обученных (и получавших за это деньги) представлялись обычными торговцами, и вели дела, дополняя маскировку. Праведник даже использовал средства гильдии на поддержание небольшой и вполне легальной торговли, что позволяло не вызывать подозрения количеством повозок и погонщиков входивших и выходивших из здания.