-Как зачем? Ну вы же хотите усыновить... Укотерить? Короче, сделать моих котиков своими!
Что за пургу я несу?!
— Нет-нет, — он так поспешно открестился от моих воображаемых питомцев, что впору обидеться. — То есть это слишком быстро, мы же даже не знакомы! Давайте сначала просто покормим ваших котиков, а?
И опять глазом заблестел, сластолюбец.
Противник ранен, но не убит. Ничего, дожму!
— Я так не могу! — отчеканила я. — Я — девушка строгого воспитания. Бабушка меня учила: «Не корми котика без любви!» Котики — это серьезно, понимаете?
Не дай бог, кто услышит. Точно идиоткой сочтут.
-Без любви, конечно, нельзя, но при чем тут брак? — сопротивлялся разлакомившийся Козлик, кося глазом в мое декольте. — Сами знаете, хорошее дело браком не назовут. Ада, милая...
Вот прилипала!
— Котики только после свадьбы! — отрезала я, непреклонно скрестив руки на груди.- Не обижайтесь, но я не знакомлю моих котиков с мужчинами, если не уверена в... в серьезности их намерений. А то бедняжки привязываются, а потом расстраиваются.
— Ну-у-у-у, — Козлик явно колебался. Типичное «и хочется, и колется, и мама не велит». — А может, сначала котики, а потом ЗАГС?
— Значит, вы на мне женитесь? — переспросила я, кусая губы.
Козлик с энтузиазмом закивал.
— Обещаю!
Я уже верю. Сейчас только лапшу с ушей сниму, как раз поужинаю. Что добру пропадать?
— Как замечательно! — всплеснула руками я. — Тогда сначала едем в ветеринарный магазин, а потом за мясом и молочком!
— Зачем? — моргнул ревизор, окончательно ошалев от моей логики. — То есть, я думал, за кольцами...
Он даже на кольца готов разориться? Вот это да!
— Нет-нет, — помотала головой я, заботливо (невеста я или нет?) поправила ему галстук и затараторила: — Я думаю, начнем мы с общего котика. Совместно нажитое имущество, понимаете? Давно хотела сфинкса... лысого такого, знаете? Они очаровашки! Или лучше ориентала? Хотя зачем выбрать? Давайте возьмем обоих! И еще мэйкуна, но это попозже... Больше котиков — больше счастья!
«Готов!» — поняла я, взглянув на кислую физиономию Козлика.
Пока я брала с вешалки свои вещи — надо же дать противнику возможность для отступления! — Сергей Петрович как раз успел вернуться за стол и с деловым видом обложиться бумагами.
— Что случилось? — удивилась я, прижимая к груди пальто. — Я думала, мы уже уходим...
Он нажал кнопку телефона и отрывисто скомандовал принести какие-то документы. Глаза за стеклами очков бегали, на блестящей лысине выступили мелкие капельки пота.
— Я вспомнил, что не закончил дела, — сказал он, прикрыв микрофон рукой. — А вы можете быть свободны.
И так сухо, так официально...
Ура! Ретироваться надо по всем правилам, так что я переступила с каблука на каблук и надула губы:
— А вы точно не?..
— Нет! — рявкнул он. — Идите, Ада. Идите... к котикам!
Вот это послал, так послал.
— До свидания, Сергей Петрович, — сказала я, стараясь не выдать ликования.
Он что-то буркнул в ответ.
***
Какой, оказывается, тяжкий труд — изображать дурочку! И даже молоко за вредность не дают.
В коридоре я нос к носу столкнулась с Юбочкиным, нашим коммерческим директором. Вопреки фамилии, краснолицый здоровяк Юбочкин слыл верным мужем и подкаблучником.
Он нес очередную кипу документов, а за спиной его маячили трясущаяся главбух, белая, как лучшая бумага для принтера, и моя непосредственная начальница с неизменной трубкой в зубах. На ее большой груди, обтянутой белой блузкой, каплями крови алели коралловые бусы.
При виде меня Мария Ивановна нахмурила густые брови и вынула трубку изо рта. Плохо дело!
— Ада? — рокочущий голос Марии Ивановны не предвещал ничего хорошего. — Милочка, пойдемте. За мной!
Из огня, да в полымя. Я поплелась за ней, чуя неизбежную нахлобучку. Особенно когда поняла, что «посекретничать» мы пришли в приемную.
И точно, стоило двери захлопнуться за нашими спинами, начальница уперла руки в бока, нависла надо мной и пробасила:
— Что вы сделали с Сергеем Петровичем?
Очень хотелось прикинуться фикусом. Как вон тот, любимый Верочкин питомец. Она каждое утро протирает его листики мягкой тряпочкой, а по пятницам бегает вокруг с лейкой. Сиди себе в кадке, ультрафиолет с углекислым газом поглощай, кислород выделяй... И никакой нервотрепки!
Секретарша Верочка смотрела на меня сочувственно, но встревать не смела.
— Ничего, — чистосердечно ответила я. Глазами похлопать, что ли? Тьфу, я слишком вошла в роль. — А надо было?
Начальница склонилась еще ниже, дохнув на меня крепким табаком:
— Тогда почему он потребовал те самые отчеты, а? Вот что, наше соглашение расторгается.