— Ада, что с тобой? Да ты вся белая! Ада!
Я смутно чувствовала, как она обняла меня за плечи и куда-то повела. Протяжно скрипнула дверь. Я вдохнула прохладный, условно свежий воздух — тот самый дым отечества! — и прикрыла глаза.
— Ада, ты как? — хлопотала вокруг секретарша, даже пыталась изображать вентилятор, обмахивая меня ладонью. — Может, водички принести?
— Все хорошо, — соврала я, с трудом разомкнув веки.
Слегка подташнивало, во рту опять стоял противный привкус, слегка кружилась голова. Пожалуй, лучше вызвать такси, иначе домой я не доеду.
Ноги подкашивались, пришлось опереться спиной о стену (прости, бежевое пальто!)
— Сергей Петрович, — Юбочкин тормошил ревизора, который стучал зубами и дико вращал глазами. — Что с вами?
Ревизор только трясся.
— У него припадок! — в истерике выкрикнула Верочка. Губы у нее дрожали. — Он умрет? Умрет, да?
И неясно, чего больше в ее голосе: ужаса или восторга.
— Помолчи! — рявкнул Юбочкин, с трудом усаживая Козлика на старую облезлую лавочку. Он и сам был белый, как мел, по виску ползла крупная капля пота. — Лучше воды принеси, что ли. И врача из медпункта вызови... Хотя я сам. Ада, присмотрите?
— Да, конечно, — пообещала я сипло и облизнула губы. — Вера, и мне воды, ладно?
— Ага, — секретарша кивнула, кажется, не вслушиваясь, и убежала.
Следом потопал Юбочкин, держась за сердце и учащенно дыша.
А Сергея Петровича колотила дрожь. Он обхватил себя руками и раскачивался. Туда-сюда, туда-сюда... Правда припадок? Или его отравили? Главбух в отчаянии, могла что-нибудь и подсыпать...
Я не без труда отлипла от стены, сделала на трясущихся ногах три шага и почти упала рядом с ним на лавочку. Переполненная банка с окурками мерзко воняла. Фу! Отодвинув ее подальше, я повернулась к мокрому от пота, насмерть перепуганному ревизору.
В голове у меня прояснилось, мерзкая слабость прошла.
— Сергей Петрович, — позвала я и коснулась его плеча. — Вы как?
Вопрос — глупее не придумаешь, но умного в голову не приходило.
Повинуясь жалости, я сжала его влажную холодную ладонь и...
Ревизор крупно вздрогнул. Дернулся всем телом. Уставился на меня дико... и жалобно сказал:
— Ме-е-е-е?
Я протерла глаза, однако картинка не изменилась. Так. Кажется, у меня бред. Менингит? Рак мозга? Шизофрения? Что там еще может вызывать галлюцинации? Ну не мог же человек превратиться в... козла?!
На лавочке небрежной кучей валялась одежда, увенчанная часами, и ботинки на земле. Приехали!
— Ме-е-е-е! — проблеял Козлик (нет, уже полноценный Козёл) и затряс головой, чуть не свалившись при этом с лавочки. На его копыте застрял одинокий носок.
— Сергей Петрович? — позвала я жалобно, чувствуя себя идиоткой. — Вы... Козёл?!
Натуральный такой, серенький. Рожки, правда, подкачали. Маленькие, еле выступающие. Может, еще вырастут? Тьфу, о чем я думаю?!
— Бе-е-е! — обиделся он и отвернулся, показав тощий зад со стоящим торчком коротким хвостиком.
Погодите. Он что, понимает речь? Значит, сознание у него человеческое? Как бы это проверить?
— Сергей Петрович... — сказала я вкрадчиво и приблизилась к нему. — А хотите, я познакомлю вас с подругой? Она шикарная блондинка с во-о-от такой грудью!
Козёл заинтересованно проследил за моей рукой (обрисовала я размер пятый, не меньше) и мелко закивал.
Я потерла лоб. Хотелось побиться головой о скамейку, но...
— Вы оборотень, да? — мрачно спросила я.
Могла бы сразу понять!
Он с достоинством наклонил голову.
Так, что я знаю об оборотнях? В голове всплыли тезисы из бабулиной книги. Первая мировая война (и одновременно Вторая магическая). Экспериментальное оружие, от которого сильно пострадали магические расы. Оборотни тогда гибли целыми родами, а выжившие навсегда утратили способность к обороту...
Только вот этот «утративший способность» сейчас смотрит на меня козлиными глазками. Хуже всего, что нас вот-вот застукают!
Как я, интересно, буду объяснять, что ревизор — хе-хе! — скопытился? Меня же в дурдоме запрут!
— Обратно сумеете? — для проформы задала вопрос я, не слишком надеясь на положительный ответ. Не может мне так повезти.
Козел помотал головой, и я обреченно застонала. Так и знала!
Вдали послышались голоса. Это подействовало на меня не хуже электрошока. Соображай, соображай, Ада!..
— Брысь! — прошипела я, пытаясь столкнуть с лавочки козла, от неожиданности присевшего на зад. Вид у него был ошалелый.
Кое-как спихнув оборотня на землю, я принялась складывать его одежду. Туфли, рубашка и часы влезли в сумку, а костюм пришлось прятать под моим пальто. Хорошо еще, что на перекур Сергей Петрович вышел налегке, без портфеля и верхней одежды!