— Спокойно, гражданин. Вам придется пройти с нами.
В отделе, куда доставили задержанного, с ним беседовал молодой комиссар с усталым лицом и покрасневшими от недосыпания глазами.
— Значит, вы, — сказал он, просматривая документы задержанного, — Яичников Степан Арсентьевич. Мещанин.
— Так точно-с.
— И на Сухаревке вы были по делам? Это ваши деньги?
Следователь указал на толстую пачку кредиток, изъятых у задержанного при обыске. Перетянутая красной резинкой, она лежала на столе.
— Так точно-с, мои.
— Сколько тут?
— Ровно тысяча…
— И вам не хватило их, чтобы купить собаку?
— Какую собаку? — деланно удивился Яичников. — И в уме не держал покупать.
— Тогда почему вы решили, что на эти деньги не купишь ее?
Следователь взял в руки пачку десятирублевых купюр, снял с них резинку и вынул из середины одну бумажку.
— Читайте.
Задержанный опустил голову.
— Не хотите? — спросил следователь. — Тогда могу я. Вот: «На эти знаки теперь не купишь и собаки». Остроумно, верно? Подобных купюр в пачке сорок шесть. Это ваше творчество?
— Нет.
— А чье?
— Не знаю.
Запирательство не помогло. Изучая факт за фактом, чекисты доказали, что Яичников не случайно заблуждавшийся обыватель, а тайный агент ОСВАГа.
Была в годы гражданской войны такая контрреволюционная организация — деникинское «Осведомительное агентство». Его специально создали для ведения подрывной пропаганды против Республики Советов и Красной Армии.
Чем только не промышляло агентство! В его типографиях печатали фальшивые номера «Правды», «Известий», «Бедноты». Там же изготавливались подложные издания законов РСФСР, подделывались и распространялись лживые «приказы» по Красной Армии.
По методам и патологическому антисоветизму писаки из ОСВАГа были прямыми предшественниками фашистских пропагандистов. Именно в ОСВАГе решили использовать в контрреволюционных целях денежные знаки РСФСР. На них типографским способом делались дурацкие по смыслу надпечатки вроде: «Теперь на эти знаки ты не купишь и собаки», или «Эти деньги то же, что фальшивые», или «Комиссары набивают свои карманы настоящими деньгами, а народу дают такие, которые нигде не будут приниматься».
Печатную продукцию такого рода переправляли через фронт и темные личности — кто за плату, кто просто из ненависти к Советам — пытались распространять ее в народе.
Господин Яичников был врагом идейным. Поняв, что ему не уйти от ответа, он сбросил маску:
— Все одно, граждане комиссары, вам не удержаться. И деньги ваши — фук! — Яичников дунул на ладонь, будто сдувал с нее что-то. — Нечем вам обеспечивать их силу. Нет у вас золота. Оно в надежных руках.
— Надежные руки — это Колчак? — спросил следователь.
— Так точно, Колчак. Александр Васильевич. Его признали Англия и Америка…
— Добавьте Японию и Чехословакию, — иронически посоветовал следователь.
— Добавлю, — согласился Яичников. — И еще скажу, что у Александра Васильевича золотой запас России. Это сила особая. Вы ее еще узнаете.
Адмирал Колчак, на которого делали главную ставку силы контрреволюции и правительства стран-интервентов, был убежденным монархистом. Его верховную власть признали Деникин, Юденич, Миллер, Дутов и другие белые генералы. Особый вес Колчаку придавало то, что в его руках оказался золотой запас царской России, который был захвачен в кладовых Казанского банка. Общая стоимость ценностей — золота, платины, серебра, ценных бумаг — составляла 651 532 117 рублей 86 копеек.
Под крики о том, что «большевики продают Россию немцам!», Колчак направо и налево разбазаривал народное достояние.
Одним из первых своих декретов Колчак признал все прошлые долги царского и Временного правительств и обязался их выплатить. Сумма задолженности исчислялась в 16 миллиардов рублей.
И как повеселели, как оживились те, кто привык видеть в России объект наживы и грабежа!
Японская газета «Ници-Ници» в ноябре 1918 года писала: «В силу сложившихся обстоятельств Япония должна взыскать как можно скорее все долги, в частности — с России 300 млн. Если Россия не может уплатить сейчас наличными, то Япония должна настоять на каком-либо другом виде расчета».
В Сибирь, на Дальний Восток ринулись хищные первопроходцы бизнеса. Японцы добились права строить железные дороги на Дальнем Востоке, начали переговоры об использовании угля с копей Сахалина, и Черемхова. Центром закабаления Сибири стал штаб японских войск во Владивостоке. Здесь в начале 1919 года состоялось совещание представителей крупнейших токийских фирм. Они обсудили вопрос о создании «Синдиката освоения Сибири». Ни больше ни меньше!