Итак, вчерашние враги, сложив оружие, готовились к честным спортивным схваткам. У нас нет точно датированных сведений о том, как же проходили и когда возникли Олимпиады, но первую из них принято относить к 776 году до нашей эры. Считается, что организовал их Геракл то ли для того, чтобы отметить успех в очистке конюшен Авгия, то ли в знак возвращения аргонавтов из Колхиды.
«Для этих торжеств, — писал Диодор, — Геракл выбрал место у реки Алфей в Элиде, посвятил его самому высшему из богов (Зевсу Олимпийскому. — А. Щ.) и назвал его — Олимпия. Он провозгласил, что здесь будут проводиться конные состязания и боевые игры, определил награды победителям и разослал неприкосновенных послов поведать во всех городах, что здесь будут проходить Игры. И хотя Геракл уже достаточно прославился во время похода аргонавтов, пышные олимпийские торжества возвеличили его еще больше. Так он стал самым почитаемым мужем Эллады…»
По традициям, первый день Олимпиады посвящался жертвоприношениям в честь бога Зевса. Перед жертвенным алтарем спортсмены приносили присягу, обещая вести соревнования честно и открыто. После зажжения священного огня в храме Зевса в Олимпии начинались празднества. Их программу составляли не только соревнования в спорте, но и выступления поэтов, диспуты философов, речи профессиональных ораторов.
Экехейрия воскрешала торговлю. Рынок был одним из центров всей олимпийской жизни. А на самих рынках центральными фигурами оказывались менялы. Ведь в разных городах Греции обращались свои собственные монеты. Определить курс каждой из них, оценить подлинность, отличить подделку могли только специалисты. И вокруг них всегда толпился народ.
Вот как описывает рыночную жизнь Олимпиады большой знаток античной жизни Ян Парандовский в книге «Олимпийский диск»:
«В разных частях рынка сидели менялы. Их непрестанно движущиеся руки, казалось, были заняты тем, что пряли неумолчный звон, который, словно звучащая пелена, окутывал весь лагерь. Перед менялами высились горки монет, уложенные по размерам и достоинству. Тут же целая россыпь тонких бляшек в половину и четверть обола, беспорядочная груда мелочи, покрытой зеленым налетом, почерневшей от кислот и влаги. Ежеминутно кто-нибудь обменивал деньги своей страны на те, которых жаждал иноземный купец, или более крупную монету обращал в мелкую. Приносили старинные монеты с гербом и гладким оборотом, новые с крохотным изображением божества на одной и священного символа на другой стороне.
По черепахе — атрибуту Афродиты Небесной — отличали монеты Эгины, кротонцы чеканили Аполлонов треножник, ливийцы — льва Великой матери богов. Пегас окрылял коринфские статеры, критскую диадрахму опоясывало безобразные тело Минотавра. Европа ехала здесь на быке, Геракл отдыхал в садах Гесперид. На иных не было ни богов, ни священных символов, но благосостояние страны концентрировалось в сочном стебле киренского лазернеция, на монетах же Метапонтия дозревал тучный колос пшеницы, с висящим на его усах кузнечиком. Только менялы точно знали стоимость и состав сплава у монет всех городов Греции, колоний, варварских государств и умели примирять вечно враждующие между собой разные по весу и объему кружочки серебра. Только у менял могли рассчитывать спартанцы на благосклонное отношение к их железным деньгам. Они с горечью получали по нескольку серебряных монеток в обмен на горсть неблагородного металла. Зато деньги Коса и Аспенда с изображением дискоболов шли выше своей стоимости: многие приобретали их как амулеты для атлетов. Из-за монет, не имевших точного веса, вспыхивали ссоры, их бросали на чашку весов, определяли металл на пробном камне, хотя глаз менялы издали отличал белое золото или электр от настоящего серебра и угадывал, где по окружности прошлись резаком, сняв стружку не толще волоса. В подобных спорах редко прибегали к помощи агорономов. Решение принимали сами менялы. Особым, свойственным им жестом, они сдвигали монету на край стола, мгновенно отбрасывая ее за пределы мира. Ясно было, что подобная судьба ждет ее у всех других менял».
Олимпиада, едва начавшись, сразу становилась средоточием общественной жизни разъединенной на отдельные города-государства Эллады. В центре внимания оказывались прославленные победители прошлых и настоящих игр — олимпионики. Звания высшей знати, положение тирана, архонта, стратега сопровождались почестями лишь в тех городах-полисах, которые их присваивали своим гражданам. Олимпионики имели одинаково высокий почет во всей Греции. Как указывал Цицерон, почесть, воздававшаяся победителям Игр, равнялась римскому триумфу — торжественной встрече полководца-победителя.