Капанадзе подверг тщательному исследованию все местные монеты, которые имелись в коллекциях. Сопоставляя материал от года к году, следуя за монетами дорогами истории, ученый доказал: да, был в Колхиде царь Аки. Удалось даже датировать период его правления.
Еще один случай.
С 1881 года в берлинском музее Пергамон хранится древнеегипетская стела. На ней изображены четыре египетских бога, подносящие жертвенное вино фараону. В наше время все правители Древнего Египта хорошо известны науке. Любого египтолог узнает в лицо. А тут загвоздка — не знакомый никому фараон получает божественные почести.
Только в наши дни научный сотрудник музея Вальтер Ивас сопоставил изображения римского императора Августа Октавиана, выбитые на монетах, с рисунком на стеле. И увидел — изображен один и тот же человек. Это позволило установить причину, по которой римлянину оказывалось высокое внимание.
В свое время Август разгромил армию египтян под предводительством Антония и Клеопатры и стал правителем Египта. Это и заставило подданных оказывать ему фараонские почести.
Шумен, люден торг новгородский. Гудит, толчется народ. Одни дело правят, прикупая товары заморские, продавая свои, домашние, — пушнину и мед, деготь и посуду гончарную. Другие любопытство неизмеримое тешат — дивные товары заморские щупают, приценяются, а по рукам не бьют, сделок не заключают.
Вдруг в рядах крик и драка. Два дюжих молодца третьего ухватили, сжали будто клещами, руки за спину завели, гнут к земле лупоглазого. Люди собрались, волнуются. Драка сама по себе не диво. В Великом Новгороде частенько на кулачках бьются, но вот за что кого-то бьют, почему руки крутят — это знать всегда любопытно.
А дюжие молодцы-гости, придавив недруга к возу, объясняют толпящимся горячо и сердито:
— Како злодейство замыслил, аспид! Товар имать пожелал добрый, а гривну худую норовил всучить.
Из толпы выдвинулся рослый мужчина в добротном кафтане и в крепких сапогах, дегтем смазанных. Знал он, должно быть, купцов-гостей и сразу стал им присоветовать:
— Держи ево, Митяй, покрепше. И ташшите злодея прямо на Опоки. Тамотки и учиним взыск. Не будет вражина поганым рублем платить.
— На Евань его! — зашумели люди. — На Евань, злодея! Пусть не дурит честной народ!
Сценка из новгородского средневекового быта довольно типична. Много, ох, много известно истории лихих злодеев, которые княжескую монету с умыслом, великой корысти ради портили и подделывали.
Для того, чтобы вес и качество серебряной гривны можно было сравнивать с настоящей, княжеской, существовали специальные эталоны. В 1136 году князь новгородский Всеволод ввел в действие устав «О церковных судах и о людях и о мерилах торговли». Этот документ стал итогом длительной работы и предназначался для регламентации торговых правил.
Под мерилами торговли устав Всеволода имел в виду «пуд медовый, гривенку рублевую, локоть еваньский». Торговому люду предписывалось «торговые все весы и мерила блюсти без пакости, ни умалювати, ни умножувати, а всякий год извещати…». Короче говоря, закон запрещал порчу мерных устройств и предписывал ежегодно сверять их с эталонами. Местом хранения княжеских образцов была определена церковь Евань (Ивана) на Опоках.
Нарушителей мер веса, длины и платежных средств устав Всеволода повелевал карать вплоть до «предания казни смертию». Помимо кар земных, церковь обещала грешникам многие муки адовы. И тем не менее желавших нажиться на обмане весовом и денежном имелось немало.
Фальшивомонетчество как преступный промысел известно с тех пор, как деньги стали универсальным эквивалентом обмена. Самое раннее упоминание о фальшивомонетчиках на Руси сделано в Новгородской летописи. В 1447 году некий «ливец и весец» (то есть литейщик, серебряных дел мастер) Федор Жеребец промышлял изготовлением гривен из неполноценного металла. В более поздние годы порча монет приобрела во много раз больший размах.
Посмотрите, как образно рассказывает об этом летописец: «При державе великого князя Василия Ивановича начаша безумнии человецы, научением вражьим… деньги резати и злой примес в серед класти, того много лет творяху…»
Власти обходились с фальшивомонетчиками крайне строго, если учесть, что в те времена строгость была сродни жестокости. За порчу и подделку монет «казнили многих людей, москвич, и смолян, и костромич, и волжан, и ярославец, и иных многих городов московских, а казнь была: олово лили в рот, да руки секли».