В тот раз Ломон пробыл у нее несколько минут, но неоднократно заходил в последующие недели, так как изрядно переделывал свое исследование и вписывал исправленный вариант между уже напечатанными строчками.
Г-жа Стевенар была десять лет замужем за начальником отдела в мэрии, который умер от туберкулеза после длительного лечения в санатории. Перспектива службы в какой-нибудь конторе ее пугала, и она предпочла печатать на дому.
Ломон привык навещать ее. Не будучи влюблен, он питал к ней симпатию и доверие, ему нравилось ее спокойствие и уравновешенность, объяснявшиеся не самоуверенностью, а, как он впоследствии понял, робостью.
Понадобилась целая зима, прежде чем однажды, уходя, он решился обнять ее. Г-жа Стевенар не сопротивлялась, не оттолкнула его, но — здесь он ее тоже понял — не позволила ласкать себя в гостиной, служившей ей рабочим кабинетом, а увлекла в спальню и погасила свет.
Если определять характер их связи, так как он определял на судебном заседании отношения между Ламбером и Элен Ардуэн, следует признать, что Жермена Стевенар стала его любовницей. Так сказали бы все. Возможно, кое-кто уже и говорит.
Хотя при каждом посещении Ломона некоторое, правда, довольно короткое время они проводили в спальне, между ними не возникло никакой душевной связи. Она все еще звала его «господин судья», а он, обращаясь к ней, говорил «мадам». Возвратившись в гостиную, они больше не обнимались, не намекали на недавнюю близость, и Жермена спокойно и уважительно объявляла:
— Ваши двадцать страниц будут готовы в пятницу.
Почему в пятницу? Так уж получилось, что он ходил к ней по пятницам. Эти посещения раз и навсегда вошли в налаженный однообразный распорядок его жизни. Ломон всегда приносил ей материал для печатания, и благодаря г-же Стевенар его исследование о понятии виновности превращалось в солидный труд, который, пожалуй, никогда не увидит света.
Не так же ли складывались ее отношения с Армемье, когда тот приносил печатать свои рукописи? Не было ли и других клиентов, которые в назначенный день переступали порог ее спальни? Мысли об этом не доставляли Ломону удовольствия, но и от ревности он не страдал.
Несколько дней Ломон с волнением спрашивал себя, не начнет ли Люсьена Жирар шантажировать его, воспользовавшись инцидентом в перчаточном магазине. Даже с г-жой Стевенар он сначала не был совершенно спокоен.
Что случилось бы, например, если бы Деланну угрожал скандалом мальчишка лет семнадцати? Состояния у Деланна не было, он происходил из скромной семьи и с трудом достиг занимаемого положения. Вопреки своему богемному виду считался первоклассным юристом и имел все шансы завершить карьеру председателем апелляционного суда.
Как бы он реагировал, что бы предпринял, если бы в один прекрасный день все это оказалось под вопросом и будущее его зависело от одного слова развращенного юнца?
Ломон уже довольно давно вернулся в совещательную комнату, где шел негромкий разговор и на уровне люстры висело облако табачного дыма. Он почувствовал на себе взгляд Фриссара, посмотрел на часы и поспешно произнес:
— Сейчас, господа. Вот только выпью стакан воды и продолжим заседание.
Всякий раз, когда процесс затягивался, повторялось одно и то же. Еще утром многие из собравшихся в зале совершенно не знали друг друга и в большинстве своем были незнакомы с атмосферой суда. А сейчас каждый из них с трудом поверил бы, что процесс длится всего день, настолько они успели уже освоиться с судебной процедурой, познакомиться с соседями, привыкнуть к поведению обвиняемого, присмотреться к судьям и присяжным. Разве не установился известный контакт даже между Ламбером и обоими конвоирами?
— Суд идет!
Люсьена Жирар все на том же месте беседовала с соседкой, пожилой дамой, в которой Ломон, как ему показалось, узнал вдову полковника.
— Введите следующего свидетеля.
Если Ломон решит к обеду прервать заседание и перенести его на завтра, этот свидетель, вероятно, будет последним. Комиссар Беле, возглавлявший оперативную бригаду, вел предварительное расследование дела; работал он в тесном контакте со следователем Каду.
Комиссару, элегантному мужчине спортивного типа, трудно было дать, его сорок лет: он казался слишком молодым для своей должности. Это был полицейский новой формации, получивший основательную университетскую подготовку.
— Клянитесь говорить правду, всю правду, только правду.
— Клянусь.
— Повернитесь, пожалуйста, к присяжным и дайте показания.