— Больше вы ничего не расслышали?
— Я особо не прислушивался, да они уж и прошли мимо.
— В каком направлении?
— К центру города, то есть в другую сторону от железной дороги.
— Котельная улица параллельна Верхней. Не сократили бы они себе путь, пойдя по Верхней?
— Это их дело. Не буду же я выходить из мастерской и объяснять.
— Вы в тот день что-нибудь пили?
— Как всегда: два литра красного. Мне доктор посоветовал.
Ламбер, с рассеянным видом опершийся локтями о перила во время допроса последних свидетелей, внезапно выпрямился, увидев, что в зал решительной походкой входит Луиза Берне, невысокая сухопарая женщина лет пятидесяти.
— Ваша фамилия, имя, род занятий?
— Луиза Берне, акушерка, Железнодорожная, шестьдесят два.
— Повернитесь к господам присяжным и расскажите все, что вам известно по этому делу.
— Я живу на Железнодорожной улице, в третьем этаже дома между Верхней и Котельной улицами. Моя квартира — одна из немногих на этой улице, где есть балкон. В субботу, девятнадцатого марта, я задержалась в городе на родах и вернулась к себе после половины одиннадцатого. В нашем ремесле привыкаешь работать в любое время суток.
В глубине зала произошло какое-то движение. Ломон издали разглядел полицейского, стоявшего на посту у дверей. Он пререкался с женщиной. Она была с непокрытой головой, и полицейский почему-то ее не пропускал. Ломон не придал этому значения.
— Продолжайте. Итак, вы вернулись к себе немного позднее половины одиннадцатого?
— Да, господин председательствующий. Я ушла из дому в полдень, и потому моя бедная кошечка осталась без обеда. Я побежала на кухню сварить ей суп. Пока он варился, я разговаривала с кошкой. Она — как человек; все понимает. Напрасно считают, что животные…
— Придерживайтесь, пожалуйста, фактов, имеющих отношение к делу.
— Ладно. Отняло это у меня минут десять. Я успела снять шляпу, пальто, повесила их на место, вымыла кошачью миску, оставшуюся грязной с полудня. Потом открыла дверь на балкон — я всегда там кормлю кошку, чтобы она не пачкала пол в комнатах. Пока кошка ела, я вернулась на кухню и прибралась. На это тоже понадобилось время. Потом вышла на балкон посмотреть, поела ли кошка и сделала ли она свои дела; вот тогда я и заметила мужчину, спускавшегося по лестнице с насыпи.
— Было приблизительно без четверти одиннадцать?
— Если вас интересует мое мнение, почти одиннадцать.
— Он был один?
— Да, господин председательствующий.
— Он пользовался электрическим фонариком?
— Нет, света я не заметила.
— Есть ли поблизости от лестницы газовый фонарь?
— Да, есть. Метрах в тридцати. Вначале я подумала, что это кто-то возвращается напрямик из Женетт.
— И часто это бывает?
— Случается. Я сама как-то прошла через пути: за мной прислали от роженицы, и я боялась опоздать.
Лицо у Луизы Берне было сероватое, взгляд тусклый. Ломон, сразу невзлюбивший свидетельницу, нарочно ставил ей вопросы в ином порядке, чем следователь Каду, чтобы акушерка не могла разом выпалить заранее вызубренный монолог. Ее показания представлялись наиболее вескими, такими вескими, что их одних было достаточно для осуждения Ламбера.
— Продолжайте. Вы увидели спускавшегося по лестнице мужчину.
Ломона снова отвлекло какое-то необычное движение в зале. Полицейский нерешительно двигался по центральному проходу, дошел до середины, и Жозеф, которому он, должно быть, подал знак, поспешил ему навстречу. Ломону показалось, что полицейский передал приставу не то бумагу, не то конверт, что-то тихо объясняя и указывая на судейский стол.
— Я не была уверена, что опознала его.
Невнимательность председательствующего раздражала Луизу Берне, и она тоже попыталась взглянуть, что происходит у нее за спиной.
— В ту ночь светила луна?
— Не понимаю, господин председательствующий. Знаю одно: тогда я подумала, что фигура мне знакома. Мужчина шел быстро, засунув руки в карманы.
— На нем была шляпа?
— По-моему, скорее фуражка.
Отвечая на вопросы Каду, свидетельница сначала упомянула про шляпу, потом про фуражку.
— Вы убеждены, что он был не в шляпе?
Каду предъявил ей светло-серую шляпу, в которой в тот вечер был Желино. Ламбер вернулся домой в фуражке, и единственная шляпа, найденная в доме, была коричневого цвета.
— Уверена. Я знаю, что говорю. Я подождала, пока он пройдет под фонарем, чтобы получше разглядеть.
— Для чего? Полагаю, в тот момент вы не знали, что вам придется давать показания.
— Как я могла это предвидеть!