Второй вопрос относится к статье триста четвертой, которая оговаривает: «Умышленное убийство влечет за собой равным образом смертную казнь, если оно было совершено для приготовления, облегчения или выполнения проступка либо для благоприятствования побегу или обеспечения безнаказанности виновников или соучастников этого проступка».
Наконец, статья триста четвертая четко определяет: «Во всяком другом случае виновный в умышленном убийстве карается пожизненными каторжными работами».
Страховой агент, ободренный примером г-жи Фальк, в свою очередь спросил:
— А если налицо предумышление?
— Тогда обвиняемый подпадает под статью двести девяносто шестую: «Всякое умышленное убийство, совершенное с предумышленней или из засады почитается предумышленным убийством».
— В этом случае статья триста вторая предусматривает смертную казнь, — добавил Ломон.
Лица всех посуровели. Каждый вдруг отчетливо осознал, что им, маленькой кучке людей, предстоит решить вопрос о жизни человека.
Деланн наблюдал за присяжными и живо интересовался выражением лица каждого; Фриссар сидел с недовольной миной и не поднимал глаз.
— Полиция действительно прошла по всем следам возможного убийцы? — спросил один из присяжных, архитектор по Профессии, увлекавшийся акварелью.
— Могу вас заверить, что комиссар Беле — один из самых знающих и дельных сотрудников уголовной полиции. Расследованием он руководил с предельной тщательностью.
— Есть ли во дворе у Ламберов колодец? Я немножко знаю улицы этого старого квартала и…
— Да, есть. Инспектор полиции несколько раз спускался в него, но не нашел ни молотка, ни какого либо другого орудия. Он извлек лишь проржавевшее ведро, которое, видимо, пролежало в колодце много лет.
— Была ли жизнь Мариетты Ламбер застрахована? — спросил страховой агент.
— Нет. Как говорилось на процессе, у нее нашли только платья и дешевые украшения.
Другой присяжный, шестидесятилетний торговец недвижимостью, осведомился:
— Выяснено, давал ей Желино деньги или нет?
— Он утверждает, что нет, и доказать противное невозможно. Насколько можно судить, Желино принадлежит к тому типу мужчин, которые сами берут у женщин деньги.
— А он брал?
— На этот счет мы располагаем только его заверениями. Он утверждает, что не брал.
— А Жозеф Пап?
— Вообще-то Пап отдавал весь заработок матери, а она оставляла ему очень мало на карманные расходы. В последнее время Папу случалось для выходов с Мариеттой занимать у товарищей, и за несколько дней до преступления он продал часы, доставшиеся ему от отца.
— Не мог ли Пап убить Мариетту Ламбер из ревности? Он признал, что шел за нею и Желино до дома и, стоя на тротуаре, чуть ли не присутствовал при их любовных забавах. В восемь вечера он встретился с Мариеттой на углу Железнодорожной улицы.
— Если он убил ее в это время, то должен был ждать до одиннадцати вечера, чтобы отнести труп на полотно. Тогда человек, которого его тетка заметила, когда тот спускался по каменной лестнице, никакого отношения к делу не имеет и прошел мимо тела, не заметив его.
— Если только Пап не пригласил Мариетту отправиться в ресторан «Голубой домик», который находится в квартале Женетт, и не убил ее при переходе путей.
Эту версию, которая, в конечном счете, представлялась не менее вероятной, чем остальные, предложили уже здесь, в совещательной комнате.
И опять г-жа Фальк проявила смелость, первой высказавшись по вопросу о виновности Ламбера. Она изложила свое мнение, ни на кого не глядя, — так ее смутила собственная дерзость.
— Не думаю, что такому человеку, как обвиняемый, даже если бы он убил свою жену, пришло бы в голову перенести ее на рельсы. Неоспоримо, что он ее любил. Пусть на свой лад. А тело любимого человека никто не бросит под поезд, который его искромсает.
— С таким же основанием можно сказать, что любимого человека не убивают, — сухо возразил Фриссар. — Но факты каждый день доказывают противное.
— Это не одно и то же.
Почти четверть часа шел общий спор — не столько о деле Ламбера, сколько об убийстве из ревности, как таковом.
В конце концов Ломон предложил:
— Не перейти ли нам к голосованию по первому вопросу?
Ломон заранее знал, что Фриссар ответит «да». Менее уверен был он в позиции Деланна: это человек непредсказуемый. Ломон мог держать пари, что «нет» ответят г-жа Фальк и еще двое присяжных.
Он сам распределил листки бумаги, и через несколько минут каждый, сложив листок вчетверо, опустил его в медный кувшин, много лет заменявший урну.