«Возвращайся обратно».
Ничего, терпеть можно. К любой боли можно привыкнуть, и эта – не исключение.
Думая о том, что в ближайшее время стоит потренироваться в оклюменции, встретилась взглядом с Натали, сидевшей вместе со всеми, но в то же время одна. Её вид резко отличался от глупых улыбок однокурсников и беспечных разговоров.
Не зная, как лучше поступить, Ева позволила себе тёплую улыбку подруге, а затем прошла мимо. Натали вообще лучше не ввязывать в эту чертовщину. Не поймёт причину стремления уйти отсюда. А если рассказать правду, абсолютно всю правду, то могут произойти ужасные последствия. Наверное, ещё долгое время правда будет таиться в ней и не вырвется наружу, как бы ей этого не хотелось.
«Ева», - даже в голове его голос способен был передавать его эмоции, и сейчас в нём явно чувствовалась угроза: «Не заставляй меня применять крайние меры».
И, как назло, после его слов боль не утихла, а начала пульсировать, с каждым таким разом всё сильнее оказывая давление на её способности логически мыслить.
Поморщившись, Ева едва сдержалась, чтобы не перейти на бег.
И почему ему приспичило испытывать её до самого конца? Почему он не может хотя бы раз сдаться? Ведь признание поражения – это тоже в какой-то степени равно победе.
Стиснув руки в кулаки, девушка кое-как подавила стон, норовивший вот-вот вырваться от новой, неожиданно сильной вспышки боли. Но всё пройдёт. Нужно внушать себе это, и тогда…
- Ай! – едва не споткнувшись об собственные ноги, Франк с шумом втянула воздух носом, понимая, что Реддл может вот-вот подавит её волю.
Но не станет же она из-за какой-то боли останавливаться и возвращаться, словно как сбежавшая мелкая собачонка к своему хозяину? Боль не стоит того.
«Ты слаба», - это вспомнился как назло отрывок из речи Тома. Или это он сам специально прокручивает в её голове нужные моменты, самые тяжёлые для неё?
Накапливающиеся у границ глаз слёзы мешали чётко видеть окружающие предметы, но Ева не желала останавливаться ни на секунду. До двери осталось совсем немного, буквально несколько нужно… продержаться. Сейчас это самое главное. Что будет там, в месте, где не будет ни Тома, ни кого-либо ещё, её, честно говоря, нисколько не заботит.
В какое-то мгновение она почувствовала, как по щеке скатилась сначала одна слеза, а затем и ещё несколько, оставляя за собой след. Никто уже не смотрел на когтевранку, и всё оборачивалось как нельзя лучше.
«Вернись!»
Он всё ещё пытается остановить её? Не проще было бы физически это сделать, а не ментально? Она уверенна, что Реддл нашёл бы правдоподобное оправдание всему, что может случиться после, когда схватит её за руку и с силой дёрнет на себя. Это же в его репертуаре.
Замедлив ход, Ева коснулась ручки двери и, позабыв от предстоящего облегчения на секунду об ужасной боли, повернула её, уже заранее ощущая, как холодный сквозняк, гуляющий по коридору, встретит девушку.
Но ей было суждено встретиться не только со сквозняком.
Когда губы уже растягивались в довольную, победную улыбку, когда гордость за доказанное отсутствие в себе слабости смешалось со счастьем, когда она хотела уже напоследок повернуться и, отыскав среди отдыхающих учеников Тома, усмехнуться ему напоследок, то всё резко прекратилось, не успев толком и начаться при появлении учителя.
Хейтон, вероятно, заходил в кабинет одновременно тогда, когда собиралась выйти Ева. И сейчас, не успев толком понять, что только что произошло, оба резко, больше инстинктивно затормозили, чтобы не врезаться друг в друга, и, переваривая неожиданное препятствие на пути, молчали несколько секунд, казавшихся теперь вечностью.
Какого чёрта этот глава мракоборцев решил вернуться именно сейчас?!
Но да, как же можно забыть, ведь Ева всю жизнь мечтала, чтобы Кристофер, мало того, что застукал её во время попытки уйти, так ещё и мог наблюдать дорожки слёз на её лице! Это было, конечно, высшей целью – унизить себя перед Томом, Кристофером и остальным классом.
Увидев, как Хейтон, первый оправившийся от шока, глубоко вдохнув, собирался уже было что-то сказать, Франк поджала дрожащие губы, стараясь скрыть своё волнение.
Кажется, пришло время включать импровизацию…
***
- Мисс Франк, не могли бы вы объяснить мне происходящее? – ещё до конца не скрыв удивления, попросил учитель, когда прошёл в класс и словно специально плотно закрыл дверь, оставив девушку продолжать находиться в классе.
- Да я всего лишь… Захотела… - лихорадочно копаясь в мыслях в поисках наиболее подходящего ответа, Франк ощутила, как щеки начали пылать. – Ну, знаете… Мне нужно было в туалет. Да. – Сказанное ею заставило чуть прибодриться и продолжить уже более спокойным тоном, без типичных запинок при волнении. – Вас долго не было, а сколько оставалось до конца урока, я не знала. Вот и решила, что… Простите меня, сэр.
Было непривычно обращаться к мужчине так официально. По сути, не настолько уж он и был старше её. Всего-то на каких-то… эм-м… А сколько же ему? На глаз хоть в первую их встречу когтевранка определила, но ведь правда может сильно отличаться от предположений и догадок.
Ева старалась не смотреть в сторону Тома, хотя делать это было очень и очень не просто. Учитель встал спиной к Реддлу, а, поскольку у неё не было желания на зрительный контакт с Кристофер дольше, чем несколько секунд, девушка машинально отводила глаза куда-нибудь в сторону, и почти всегда это была именно та сторона, где её поджидал другой взгляд, ещё более нежеланный сейчас.
- Ну, что же, я думаю, в этом нет ничего страшного, поскольку это… - было забавно наблюдать за тем, как Хейтон на миг смутился, что было, по мнению Еву, не свойственно ему. – Это уважительная причина.
- Спасибо, профессор Хейтон, - как же раздражает подобная уважительная чушь. Почему нельзя обращаться к нему так, как он этого заслуживает? Ну, скажем, по имени. А все эти «вы», «сэр» - всего лишь соблюдение принятых рамок. – А что с Лидией?
Когтевранку не особо интересовал этот вопрос, но нужно было ещё немного потянуть время. Потянуть, а затем быстро скрыться с глаз долой. Она не хотела возвращаться к незаконченному разговору с Томом. Сегодня точно.
- Как я и сказал, она не пострадала. Только лёгкий шок. Вероятно, мисс Несторс не ожидала такого поворота событий, - Хейтон не смог удержаться от тонкого намёка на умения слизеринки.
- Тогда где же Лидия сейчас?
Только Ева открыла было рот, чтобы выразить свою радость по поводу благополучного конца, как кто-то совершенно некстати не позволил сделать ей этого. Если это опять Блэк решила влезть, то, честное слово, она не будет больше себя сдерживать.
Шумно выдохнув, быстро отыскала человека, заинтересовавшегося темой разговора между Евой и Кристофером. Это был Абрахас.
Какого чёрта он открывает сво… лезет, куда не просят? Странно, но вид юноши разозлил гораздо сильнее, чем Беллатриса.
Давно у неё не было возможности поглядеть на него достаточно долго, чтобы понять, что он сильно изменился. Или, может, раньше ей было не до этого? Казалось бы, всё так, как было и при их общении: зализанные назад платиновые волосы, блестящие при зимнем свете ещё ослепительнее, острые черты лица и лёгкая худоба, которая ему только шла. Ах да, ещё и глаза. Поначалу Ева не придала им значения, принимаясь изучать другие детали в его внешности, а сейчас… Да, они по-прежнему того же цвета стали, но на этом всё и заканчивается. Стоило им взглянуть на неё, как стало понятно, что прежняя теплота угасла. Осталась лишь усталость и некая отрешённость, словно его душа тоже внезапно решила покинуть тело.
Она не смогла увидеть в них жизнь.
- Осталась в больничном крыле, - вздохнув, ответил Хейтон, нисколько не удивившийся его вопросу. – Мадам Брукс настаивала на том, чтобы она пару часов провела в постели. Считает, что Лидия сейчас очень чувствительна ко всему после действия заклятия. Кстати, - он обратился к Еве, и тон его заметно изменился. – Ты отлично выполнила свою часть задания, поэтому десять баллов Когтеврану.