Она не могла верить, что Абрахас когда-нибудь любил её. Сравнивая свои ощущения по отношению к Тому и блондина к ней, создавался чересчур резкий контраст. Сам Том прямо сказал истинные намерения Малфоя. Просто… желание. Чаще всего именно недоступное и запретное кажется нам слаще всего, не так ли?
Как хорошо, что сейчас ей плевать на него.
- От кого ты бежала, Ева? – спустя минуту, а может, секунду поинтересовался Абрахас, спрятав руки в глубокие карманы слизеринской мантии.
- Тебе-то что? – не желая ни на мгновение быть с ним повежливее, девушка запросто могла легко послать его куда подальше, задеть так, чтобы тот и думать забыл о ней – что уж там говорить поро желание поговорить. Уголки её губ дёрнулись вверх, навевая ассоциацию на улыбку. Но это была, скорее, гримаса злобы, боли и усталости.
Где её волшебная палочка? Кажется, она успела её куда-то положить… Осторожно, помня ошибки с Кристофером, когтевранка обыскивала каждый карман в надежде вот именно в этот раз отыскать нужное. Но цель не оправдала средства. Ибо цели и не было здесь вовсе.
Глупая… Неужели оставила палочку в выручай-комнате? Нет, только этого ей не хватало! Наверное, та валяется сейчас где-нибудь в углу.
- Ты знаешь, что мне не безразлична твоя судьба, - сухо и несколько официально выдал Абрахас, который предпочёл сделать вид, что не заметил тихой ругани девушки после безуспешных поисков. – Я знаю, что наши отношения весьма… неспокойные, но почему бы не повзрослеть и не поговорить, как говорят другие люди друг с другом?
Смешно. Это была шутка, или он говорил всё на полном серьёзе? Хмыкнув, Франк приподнялась с пола и взглянула на него из-под прядей волос. Что же, чего ещё от него ожидать?
- Ах, ты прав! Мы можем даже стать друзьями снова. Уверена, всё будет так, как и прежде! – истерично хихикнув, когтевранка ткнула в него указательным пальцем и с нескрываемой издевкой прошептала: - Ты раздражаешь меня одним своим присутствием, Абрахас Малфой. Настолько сильно, что я готова терпеть общество Беллатрисы, чем видеть тебя. Ты всерьёз полагаешь, что я стану что-нибудь тебе рассказывать о своих бедах?
- Пожалуй, да. – Своим стремительным ответом он сначала обескуражил Еву, так что все способы усмешек вылетели из головы, заставив её молча взирать на него. И, к великому несчастью, блондин воспользовался паузой и спокойно и рассудительно продолжал: - Каждый человек имеет свои ужасные поступки. Но они и существуют для того, чтобы напоминать ему о том, кем он стал или может стать. Ты забыла, как убила Лив?
Холод волной накатил на неё, и даже кровь будто стала ужасно холодной, лишая её малейшего намёка на тепло. Поджав губы, Ева нахмурилась. Какого чёрта он говорит о Лив? Когда она только забыла, точнее, спрятала это деяние в самой пыльной и заброшенной комнатке в мозгу, когда совесть ушла в спячку… И вот, всё вернулось за какую-то секунду. Благодаря Малфою.
- Ты… Ты ублюдок, Малфой. Знаешь об этом? – наверное, в этой тишине было слышно, как она скрипнула зубами от переполнявших её сердце чувств. Что приятнее – страдать или ненавидеть? Ведь совсем скоро ей удастся от него избавиться – она чувствовала это - и ничто не способно будет отгородить Еву от боли за разрушенную веру в лучшее, за Тома, который оказался всё тем же, и, возможно, даже хуже.
- Конечно, моя маленькая убийца, - осклабившись, Абрахас сделал ещё пару шагов к ней, от чего та тут же отскочила назад, но вскрикнула от боли: позади ничего не было, кроме жёсткой стены. Сейчас пришло сожаление того, что ей нельзя было превратиться на время в призрака и пройти сквозь стену, чтобы только не быть рядом с ним. А может, были заклинания подобные?.. Увы, не приходилось на уроках услышать столь ценную информацию. Если кто что-то и знает об этом, так это только Том. Нет… От его имени воспоминания возвращались, а вместе с тем приходило что-то ещё, помимо боли. Покалывание в груди – не настойчивое, но такое раздражающее и мешающее быстро мыслить.
- Не называй меня так! – прошипела девушка, позабыв о своём безвыходном положении. Если что и можно было сделать – так это громко закричать и позвать на помощь, но ей не хотелось, чтобы учителя спрашивали, почему она не в Больничном крыле, и куда подевалась серьёзная рана в спине.
Абрахас гаденько улыбнулся на её возмущения. Теперь ей всё стало ясно.
Этот жалкий слизеринец пришёл сюда не для того, чтобы просто помириться, а для того, чтобы заставить поверить её в то, что… Они оба скатились вниз. И не важно, в какой форме проявлено это.
Голос не поддавался контролю, и сил не оставалась на то, чтобы пытаться изображать надменную девицу, у которой всё просо прекрасно. Пылая от ярости, она воскликнула:
- Ты глубоко ошибаешься, Малфой, что бы ты ни думал про меня! Оставь меня в покое! Я с удовольствием вернусь в тот период наших отношений, который был ещё днём ранее. Лучше продолжай делать вид, что я всего лишь жалкая полукровка, испортившая тебе всю жизнь, хотя всё как раз таки наоборот. Я буду счастлива, когда увижу прежнее презрение в твоих глаза! Уходи сейчас же, или иначе ты всё окончательно испортишь, и я… Я… - столь уверенная и яростная тирада оборвалась на полуслове неожиданно. Бегая взглядом то вправо, то влево, когтевранка сжала рук в кулаки, и специально терпела боль от впившихся в кожу ногтей. Почему у неё вдруг не находится слов? Ведь всё ведь так хорошо шло!
- И? – выгнув бровь, Малфой со скучающим видом потёр носом каблука пол, а затем почти с мягкостью, словно хотел помочь маленькому ребёнку всё вспомнить, сказала: - Или что, Ева? Давай, ты же знаешь, иначе бы не начинала говорить эти слова. Я жду.
Да, он прав. Но как можно произнести это вслух, если теперь… После того, как она ушла от Тома, толком ничего не объяснив, будет просто верх человеческой глупости просить его поставить блондина на место. Конечно, сам Малфой не знает об этих подробностях, но что если он пересечётся с Реддлом и поведает ему о встрече с Евой? Или они больше не общаются? И почему когтевранка за всё время ни разу не удосужилась спросить об этом у Друэллы? Та наверняка знала!
- Или я убью тебя.
Ева с открытым ртом замерла. Это сказала вовсе не она. Голос был не женский, и… Господи, за что столько несчастий сваливаются сегодня на её голову?
- А ты ещё какого чёрта здесь делаешь? – Абрахас стоял спиной к тому человеку и потому толком не понял сразу, кто именно это был. – Я спрашивал у Евы, и… и…
Мужчина дружелюбно улыбнулся слизеринцу и приветливо кивнул, а затем перевёл взгляд на Еву, которая была сейчас бледнее чем снег.
- И снова здравствуй, Ева, - галантно поклонившись, Кристофер неспешно пересекал этот коридор, уже не обращая внимание на попытки Абрахаса возмутиться. – Полагаю, мне стоит избавиться от лишнего назойливого собеседника, который, как вижу, раздражает и тебя.
Он не спрашивал, а уверенно утверждал. Подняв волшебную палочку вверх, Хейтон усмехнулся, прежде чем произнести:
- Обливейт.
В голове промелькнули сотни, нет, миллионы страшных предположений о том, что произойдёт дальше. Франк зажмурилась, стараясь успеть свыкнуться с поражением прежде, чем частица или вся память уйдёт в бесконечное течение забвения.
- Не бойся, Ева, - где-то слишком близко голос Кристофера заставил её сердце снова забиться быстрее. Но теперь причиной тому был страх.
Как же ей надоело бояться. Несмотря на раздражение на саму себя, девушка не в силах была без единой эмоции реагировать на лёгкое прикосновение сторонника Грин-де-Вальда к её щеке. Ей было до ужаса омерзительно, особенно, вспоминая ту же ситуацию с Томом. Слизеринец прикасался к ней по-другому. Более… Нет, затруднительно подобрать подходящее определение сейчас.