Какие бы ни были у человека запасы, они истощаются. И надежда тоже истощается, гаснет… И горе.
В один прекрасный день господин Штерн вспомнил вдруг, что в Дунафёльдваре, у надежных людей, припрятано его добро — вагона два продуктов: муки, сала, сушеных овощей. Перебираться в Пешт теперь уже не имело смысла. А вот в Буде что-то можно было бы предпринять… Первым в этом мертвом городе!
Лет двадцать назад, начиная свою деловую карьеру в качестве агента по закупке зерна, Штерн исколесил Венгрию вдоль и поперек и хорошо узнал ее. Все маклаки, все перекупщики страны были его закадычными друзьями. Так кому же, как не ему, было с уверенностью пускаться в новое предприятие? Одно плохо: у него не было даже ручной тележки, а лошади, хотя бы полуживой клячи, не сыскать было во всей Буде.
Погруженный в раздумья такого рода, Штерн и столкнулся однажды у подножия ведущей в Крепость лестницы с Муром. «Референт отдела общественного снабжения» тащил какой-то узел на спине, да и узнать его с этой длинной, давно не чесанной бородой было нелегко… Штерн подумал: а хорошо бы предложить свои услуги общественному снабжению! Ведь заключал же он и раньше отличные сделки с государством. Вот где лежит дорога в будущее! Однако тут же выяснилось, что Мур, хотя и прошел первичную проверку и даже раздобыл освобождение от общественных работ, однако на должности нигде не состоит. Есть, правда, городской правительственный комитет общественного снабжения, есть и его отделение в Буде, но работают в нем всего несколько человек, да и те получают только на хлеб свой насущный. Государство не имеет еще ни железных дорог, ни речных судов, ни других средств сообщения. Когда-нибудь! Обещали им, например, несколько автомашин… Но зато Мур знал, что есть какой-то грузовичок у соц-демов, старая колымага типографии, и что соц-демы уже выхлопотали на нее технический паспорт. Мур взялся свести Штерна к Хайду, представить его все еще больному корифею местной социал-демократии. В свою очередь Штерн — в надежде на связи с общественным снабжением — предложил Муру стать компаньоном в бизнесе. К этому времени Мур (по совету Хайду) уже записался в социал-демократическую партию. «Так повернется дело — партия достаточно красная, эдак — ну что ж, она достаточно легальная».
Явившись к Хайду, Штерн предложил ему за помощь в перевозке продовольственных запасов из Дунафёльдвара двадцать процентов от прибыли. В конце концов сошлись на тридцати. Новые компаньоны договорились сообща открыть ресторан. Изо всех руин самым подходящим помещением оказалась старая «Филадельфия». Ресторан стоял в центре района, вблизи самых оживленных улиц, его легко было привести в порядок, и, наконец, у него не было хозяина. Единственное препятствие: дом реквизировала для себя коммунистическая партия…
Капи тепло принял Штерна и сам посоветовал ему стать коммунистом. А Сечи на другой день препроводил оптовика к Саларди. Увидев старого знакомого, купец от изумления даже руками всплеснул:
— Доктор, миленький, так я и здесь буду вашим клиентом? Как я рад видеть вас живым-здоровым!
— И я рад, что вы живы, господин Штерн.
На крупном, плоском лице Штерна улыбка во весь рот мигом сменилась выражением грусти.
— Да, я — то жив. А вот жена моя, бедняжка… не знаю, слышали вы… — Он вздохнул.
— Искренне соболезную вам.
— Как мы любили друг друга! Ах, какая это была любовь! Да я женился бы на ней, даже «ели бы у нее не было и филлера за душой…
Помолчали. Ласло предложил Штерну сесть на ободранный, в прошлом кожаный, диван.
— Почему вы хотите вступить в нашу партию?
Если бы Штерн ответил, что он жаждет отомстить убийцам своей жены или еще что-нибудь в этом роде, Ласло, пожалуй, на какой-то миг заколебался бы. Но купец-оптовик сказал:
— Решил отныне жить для общества! — И, беспомощно разведя руками, пояснил: — Ближе к пятидесяти, дальше от сорока. А вообще говоря, я всегда принимал близко к сердцу… социальные проблемы… План у меня такой: открыть для нужд партии народную кухню. Отремонтировали бы «Филадельфию», в порядке общественных работ, так сказать…
И он долго не мог понять, почему коммунистической партии не нужна народная кухня.
— Да ведь народ бы так и повалил к вам! Это же пропаганда… Люди хотят есть. Так почему же я должен переуступать свою идею управлению общественного снабжения или Национальной помощи?