— Да, конечно! — Клара многозначительно, серьезно кивнула.
Ни за что на свете она не показала бы, будто в чем-то его подозревает. И только когда Магда вернулась на кухню, пристальнее прежнего осмотрела ее. Ведь Бэлла когда-нибудь вернется же домой: вот и будет о чем посплетничать! Так что сейчас нужно получше разглядеть эту… штучку. Хорошенькая, мордашка умная. На чей вкус, конечно. Боже, по сравнению с Бэллой!..
Магда продолжала отмалчиваться, не принимая участия в разговоре. Вскоре Клара стала прощаться.
— Одной-то вечером ходить по улицам сейчас не стоит, — заметил Ласло, но Клара и слышать не хотела о том, чтобы он ее провожал.
Женщины холодно пожали друг другу руки. И холодно попрощались: «До свидания». — «Пока!»
Было уже поздно, Ласло и Магда разошлись по комнатам, так и не поговорив ни о чем. А на следующий день, вечером, Магда сообщила Ласло о своем решении переехать на другую квартиру. Ласло удивился. Почему? Разве плохо так, как они живут сейчас?
— От новой квартиры мне будет ближе к Национальной помощи, — объяснила Магда. — Тогда я и днем смогу забегать домой, проведать Кати… Хозяйка на новой квартире берется готовить, стирать и присматривать за девочкой… И вообще так будет лучше.
Ласло пробовал возразить ей, но тут же испугался, что в нем говорит эгоизм и ему попросту не хочется самому заниматься домашним хозяйством. Но, пожалуй, больше всего он опасался объяснений с самим собой: почему он так боится одиночества и почему ему так не хочется расставаться с Магдой? Поэтому он проглотил все свои возражения, и следующую ночь Магда спала уже на новой квартире. А еще через два дня в квартиру Ласло явились две женщины — старая и молодая. Молодая была хороша собой, но рядом с матерью бросалась в глаза не красота, а удивительное ее сходство с безобразной старухой. Гостьи предъявили бумажку: ордер на вселение. На ордере стояла подпись Новотного. Женщины — мать с дочерью — до сих пор жили в уцелевшей части подвала в вилле Озди. Но теперь общественные рабочие, ремонтируя виллу, начали разбирать подвал, и женщинам нужно было предоставить жилье. Бэллы нет, решение заселить квартиры всех эвакуировавшихся на запад есть… Новотный поступил в полном соответствии с инструкциями.
Ордер был выписан двум женщинам: у молодой муж находился в плену, ей квартира полагалась вне очереди. Но потом выяснилось, что новых жильцов будет трое: вместе с двумя женщинами в комнату въехал еще и молодой офицерик, офицер новой армии. Его «неясное отношение» к новым соседкам Ласло было, впрочем, совершенно ясным.
Клара бегло поведала Ласло о своих приключениях в имении графов, в Сомбатхее, и на обратном пути домой.
Эти четыре месяца стояли особняком в ее жизни. Не имея подобного себе ни в ее прошлом, ни в будущем, они стали как бы отдельным, ни с чем иным не связанным эпизодом. О да! Пройдут годы, но она по-прежнему будет рассказывать об этом эпизоде, как рассказывают люди о днях осады, о концлагерях, о жизни в плену: маленькие истории, короткие, словно для анекдота, штрихи, из которых неизменно будет явствовать, какая она смелая и умная женщина, как хорошо она теперь разбирается в таких вещах, о которых раньше не имела и понятия. И в этих мелких подробностях вся ее история в целом мало-помалу растворится. И только по утрам, в полусне, будут настигать ее видения, бросая ее в холодный пот; и она вскочит с постели и поспешит в ванную, чтобы под душем вместе с липким, противным потом смыть с себя и липкие, противные воспоминания.
А было это все так. Из почти окруженного Будапешта они выскочили, даже не зная, что кольцо советских войск вот-вот сомкнется: нетерпеливые гудки машин и громыхание телег, в три-четыре ряда двигавшихся по Венскому шоссе, крики солдат заглушали шум приближавшегося боя. Их, правда, несколько раз останавливали, но у профессора, сидевшего за рулем, были отличные военные и гражданские документы, для новых же попутчиков в маленькой переполненной машине все равно уже не было больше места. За Дёром сутолока на шоссе спала, поехали быстрее и к вечеру были уже в Сомбатхее. На следующий день профессор, как обещал, достал Кларе машину с солдатом-водителем и отправил ее в Залу.
В имении графов Клару приняли очень сердечно, дали ей отдельную комнату рядом со спальней Бэллочки. Графский дворец оказался просто домом, типичным для деревенских помещичьих усадеб, но просторным и удобным внутри, теплым, с толстыми стенами и добротными печками, топившимися дровами. Зима пока еще не пришла сюда: не было еще ни снега, ни холодов, ни даже ветров, срывающих с деревьев жухлую осеннюю листву. И когда в перерыве между долгими ливнями проглядывало солнце, все вокруг: желтые пятна жнивья, коричневые пашни, черные полосы кукурузников, золотые с багрецой придорожные аллеи и крохотные рощицы лесов — горело в его лучах тысячью красок домотканой пестрядины, как бы уверяя: нет еще, не ушла осень! Но на село уже давно опустилось оцепенение и безмолвие зимы.