В тот памятный день, когда г-жа Шоош в концерте увидела и услышала Ласло, она вновь «впервые» и «по-настоящему» испытала великое чувство. Дома заглянула в список жильцов квартала — сколько ему лет. И несколько разочаровалась, узнав, что всего двадцать девять. «Мужчина должен выглядеть по меньшей мере на тридцать пять». Но ей сразу же вспомнилась одна супружеская пара: она старше его на двенадцать лет, а как они счастливы! Г-же Шоош никто не дал бы ее сорока трех, и ей не составляло большого труда выдавать себя за тридцатидевятилетнюю: лицо у нее было полное, кожа гладкая, нигде ни морщинки. Когда на следующий день, принарядившись, но не слишком броско, — только слегка привела в порядок волосы, чуточку подрумянила лицо и вместо грубой, истасканной одежки надела весеннее, по погоде, платье, — она явилась в комитет, Жужа всплеснула руками: «Гизи, до чего же ты хороша! Ну и ну! Серьезно тебе говорю, тебе впору в Союз молодежи вступать». Г-жа Шоош покраснела — к чему было и румяниться? — и чуть было не расплакалась от удовольствия. Она так и засияла от счастья. Но Саларди даже не заметил ее. Он стоял возле секретарского стола и что-то обсуждал с Сечи. Лишь мельком взглянув на отчет усердного председателя квартального комитета, он рассеянно, даже не взглянув на г-жу Шоош, обронил: «Спасибо, здесь все в порядке. Все в порядке…»
Несколько дней спустя, когда г-жа Шоош принесла в комитет план первомайских украшений и доложила, сколько людей и кто именно примет участие в демонстрации, Саларди был уже более щедр на похвалу: «Ничего не скажешь, двадцать второй квартал у нас в районе лучший! Вы прямо молодец!» И г-жа Шоош несколько дней ходила, упиваясь этими словами, как наградой.
Двадцать седьмого апреля в прибранной женской гимназии собрались председатели домовых комитетов. Совещание прошло необычно торжественно, совсем не так, как проходили их еженедельные совещания. Стол покрыли кумачом, принесли два флага — красный и трехцветный национальный. За столом сидели председатель районного управления и представители всех партий. С докладом выступил Саларди. Это было последнее большое агитационное мероприятие перед 1 Мая и ударным воскресником. Г-жа Шоош слушала оратора, но за расписанными по дням и часам планами и мероприятиями она видела не темпы, не тоненькие ниточки взаимосвязанности отдельных участков политического механизма, но, сама того не подозревая, угадывала более общие и вместе с тем более органические связи. И, слушая Ласло, она думала: «Вот говорит человек, умеющий это делать очень искренне и очень вдохновенно. Все, что он говорит, очень легко понять, и с ним трудно не соглашаться».
— Если мы не поможем себе сами, то господь бог нам не поможет, — говорил между тем Ласло. — Жить нам сейчас трудно. Вопрос стоит так: сдаться, бежать отсюда или выстоять, победить трудности. Тысячи полезных идей нужны нам, чтобы помочь самим себе, помочь друг другу. Над нашими головами протекает кровля, а черепицы у нас нет! Но одно из предприятий района уже начало производить толь, давайте же будем крыть толем. Много черепицы разбросано на улицах, кое-где осталась она на крышах необитаемых, разрушенных домов. Дома эти «чужие», хозяйские. Но мы не можем сейчас играть по правилам «нормального» времени. Речь идет о нашей жизни, о нашем с вами здоровье… Ударный воскресник — дело добровольное. Но те, в ком жив патриотизм, чувство ответственности за общее дело, придут. Мы должны сейчас показать людям: манна с неба нам не упадет, но общими усилиями мы можем постоять за нашу жизнь…