— Пройди вдоль колонны, — сказал он Саларди, — и всех стариков, кого увидишь, отправь по домам. Я ведь и сам уже поглядывал — что, думаю, за черт?.. А с угрозами мы потом разберемся. Вместе с Андришко…
Ласло заспешил вдоль колонны, сзывая ответственных. Со всех сторон к нему повалили старики, хромые, горбуны, матери с детишками, и Ласло едва успевал говорить им всем: идите по домам, ничего вам за это не будет!.. Когда он вернулся, Сечи уже отчитывал Жужу Вадас. Рядом с ним стоял Андришко и, словно личный телохранитель Жужи, — Поллак.
— Тебе известно, — допытывался Сечи, — какие слухи распространяли твои ребята? Мол, кто не выйдет на демонстрацию, того, как реакционера, упекут в лагерь?
Жужа, красная как рак, возмущенно протестовала:
— Не знаю, не могли они говорить такое. Может быть, не опровергали, но и не говорили…
— А почему не опровергали? Чтобы реакционная пропаганда дальше распространялась? Тогда это не агитация, а провокация.
Кусая от гнева губы, Жужа спросила:
— А тебе известно, какую агитацию применяет противник? Оставайтесь, мол, лучше все дома: солдаты получили на Первое мая право свободного грабежа в Будапеште!
— Так ты решила одну сплетню другой переплюнуть?
— Важно было вывести на демонстрацию как можно больше людей! Молодежь соревновалась за это!..
Сечи хотел еще что-то добавить, но его опередил Поллак.
— А все оттого, — выкатив глаза и тыча в воздух пальцем, заторопился он, — что мы не решили принципиальную сторону дела! В принципе! Ведь что, собственно, получается? Выходит, соц-демы правы? Они ведь всем говорили: кто не хочет, может не ходить! Нет, надо было сначала решить все это в принципе!
— Сос-демы не правы, — глубоко вздохнув, возразил Сечи, тут же заметив, как Поллак многозначительно переглянулся с Жужей. — Не о том и речь, что они правы!..
Сечи не знал, как ему объяснить и нужно ли это делать: неужели этот Поллак так глуп, что сам не понимает разницы? Или не глуп — но вреден? Сечи охватил гнев, а в такие минуты он не мог произнести ни слова. Вот и сейчас он стоял и молча смотрел на заносчивую физиономию с вытаращенными глазами. Ну, наконец-то догадался хоть палец убрать из-под самого носа Сечи! Впрочем, нет — вот этот палец опять, словно штык, устремлен ему в лицо.
Поблескивая своими окулярами в проволочной оправе, подбежал запыхавшийся Стричко.
— Товарищи! Кто-то отсылает людей с демонстрации по домам. Вы видите, что делается?! Я сам с угла Вермезё троих привел сюда с полицией… Один, видите ли, старый, другой — больной!.. Да это им ведь только разреши — и через десять минут все объявятся хилыми да дряхлыми!
Сечи бросил на Саларди взгляд, призывая на помощь, но потом подавил в себе гнев, махнул рукой и отвернулся от Стричко.
Раздался спокойный, уравновешенный голос Андришко:
— Контрольная цифра — тысяча двести! Мы считали, что столько людей мы сумеем сагитировать, объяснить им — и они пойдут с нами. Это тебе понятно? А социал-демократы хотели, чтобы мы вообще не агитировали. А это уже совсем иное дело, товарищ Поллак! Агитировать нужно. Но не сгонять же людей на демонстрацию силой, не запугивать же их! Разбираешься в таких теоретических тонкостях, а простую практику агитации и пропаганды не понимаешь?!
Ласло, взяв Сечи под руку, отвел его в сторону.
— А ну, дай-ка мне твою шляпу. Она у тебя стоит, будто горшок ночной!
Сечи, все еще кипя гневом, рассеянно подчинился. Ласло взял шляпу, глубоко рассек ее вмятиной посередине, затем слегка вдавил спереди, выгнул поля и только после этого водрузил ее, чуточку набок, на голову секретаря. Надел и отступил на шаг, полюбоваться.
— Теперь хорошо? — спросил Сечи, уже улыбаясь.
— Теперь хорошо.
Довольный Сечи щелкнул шляпу снизу — и она, будто на пружине, приняла свою первозданную форму.
— Эх ты, давай назад!
— Как, опять?
Ласло принялся мять, гнуть шляпу в ладонях, делая ее мягче.
— Вот теперь надевай… Да не так! Не так прямо. Левой рукой поверни немного набок. Привыкай: шляпу всегда снимают левой рукой, а правую протягивают для рукопожатия.
— А ну его к черту…
— И вот что… — Ласло подошел совсем вплотную к Сечи и продолжал вполголоса: — Сердись не сердись, а я тебе скажу: не надо говорить «сос-дем».
— А как же? Неужто всегда полностью — «сосиал-демократы»?
— Социал-демократы… «ц» — а не «с». Понял? Соц-дем, социал-демократы… Так нужно говорить, — закончил Ласло, подчеркивая букву «ц».