Второй сюрприз — венгерские солдаты, прежде чем дезертировать, бросали во дворы оружие, уничтожали ручные гранаты. От взрывов гранат повылетали все окна, выходящие во двор. Теперь многочисленному «семейству», скопившемуся в квартире у Ласло, пришлось перебраться в две передние комнаты: одну заняли женщины, другую — мужчины.
И, наконец, третий сюрприз: в одноэтажном ветхом домишке напротив солдаты устроили конюшню, разместив там восемь лошадей.
Ласло созвал «общее собрание». Посмеиваясь, оглядел свою «семейку»: еще совсем недавно он жил в квартире один как перст; затем появился дядя Мартон, и вот теперь их здесь одиннадцать душ, и все они ждут не дождутся конца осады.
— Давайте подсчитаем наши запасы.
— Четыре с половиной кило белой муки, два кило черной, около полутора килограммов сахару, четыре банки варенья, кило топленого сала, полбутылки растительного масла, пачка сушеного луку, — доложила Магда, уже произведшая учет всего, что имелось в кладовой.
— Да, на одиннадцать человек, конечно, немного… в расчете… ну, скажем… на две недели.
— На две недели? — возмущенно зашумели «гости». — Ну что вы!
— Давайте будем пессимистами. И потом — кончится блокада, но магазины не в первый же день наполнятся продуктами!
— Вот соли у нас много, — сказала Магда. — Почти четыре кило.
— Это хорошо. Соль можно будет менять.
— Да, продуктов у нас действительно мало, — согласилась пожилая женщина, бежавшая из нилашистской тюрьмы. — На такую уймищу людей. Даже и на одну-то неделю едва хватит.
Однако судьба, как видно, стала благоволить к Ласло и его «гостям»: через каких-нибудь полчаса очередной снаряд смел с лица земли домик напротив и все восемь лошадей, убитых наповал, достались людям.
Всю рождественскую ночь Эстергайош провел в пути. До Хювёшвёльди он мог бы еще добраться трамваем, но, подумав, решил сойти у проспекта Липотмезё: город уже был со всех сторон охвачен кольцом полевой жандармерии. Стоит только ступить за городскую чёрту — всюду проверка документов.
Сначала он взял напрямик, по склону Липовой горы, выбился на какой-то лесной проселок и по нему уже в полной темноте, буквально на ощупь, пробрался к Хидегкуту. Поселок миновал, держась околицы, вдоль огородов, по темным переулкам между виллами. Собаки провожали его яростным лаем, зато людей не было видно нигде. Выбраться снова на шоссе было нетрудно, даже идя вслепую, на слух: и глубокой ночью движение по дороге не стихало. Тяжеловесные грузовики с замаскированными фарами нескончаемым, непрерывным потоком ползли на запад. Около полуночи Эстергайош пересек пилишсэнтиванскую узкоколейку.
Хорошо, что он превосходно знал дорогу. Ведь одно дело идти днем, и совсем другое — темной, беспросветной ночью, когда ощупываешь ногой каждую пядь земли, когда, добравшись до перекрестка, даже не разберешь, что написано на табличке.
Рассвет застал его на широкой, обсаженной шелковицами дороге, которая делала большую петлю у подножия горы, снизу поросшей кустарником, а далее, к вершине, — ядреным лесом. Правда, видимость была плохая: мешал туман. Поэтому Эстергайош раньше услышал и только потом увидел, как по дороге к нему приближается мотоцикл. Эстергайош скрылся в придорожных кустах, а оттуда осторожно подался к лесу.
Эстергайош присел на кривой ствол наклонившегося к земле дерева, достал из сумки для инструмента хлеб и кусочек ливерной колбасы.
Но поесть ему не пришлось. Воздух вокруг вдруг загудел, зазвенел, затрясся, словно тысяча орудий завели свою свистопляску, развлекая сказочных великанов. Нет, сюда никто не стрелял — но и от эха далекой канонады воздух задрожал так, что заскрипели и посыпались в сырой бурьян ветки с деревьев.
Добрый час без перерыва длилась адская музыка. Мало-помалу выстрелы сделались реже.
Эстергайош перевалил через вершину горы, вышел на тропинку дровосеков и зашагал по ней. Неожиданно слух его резанула чужая речь. Немцы! Тяжело дыша, несколько человек поднимались по дороге ему навстречу. «Вот это влетел!» — подумал Эстергайош, стараясь втиснуться в землю.
Переждав немного, он снова пополз сквозь кустарник — но уже назад, к вершине горы.
Наконец он выбрался на поляну, откуда можно было оглядеться. Туман почти рассеялся. Эстергайош увидел широкую, отороченную холмами долину. Словно две стрелы, пронизывали ее две шоссейные дороги. И на обеих — вереницы автомашин, танков, вьючных лошадей и длинные, плотные колонны пехоты. Чуть поодаль — несколько уцелевших домишек какого-то селения. Как и предполагал Эстергайош, он оказался неподалеку от Леаньвара.