Через полчаса в дверях появился возбужденный Скотт: ворвавшись в гостиную, он принялся мерять ее огромными шагами, поедая закуски и тараторя на ходу:
— Этот парень — настоящий профи, в деле не новичок — уже облазил весь Марс, включая самые отдаленные дома, где хозяйки покупают в лучшем случае по одной баночке; всюду успел сунуть свой нос. Учитывая, что мы только начинаем, боюсь, он не оставит нам ни малейшей лазейки. Если говорить начистоту, парень перекрывает нам весь кислород.
— Понимаю, — откликнулся Арни, потирая лысину.
— Надо что-то делать.
— А ты знаешь, где у него база?
— Нет, но, вероятно, где-то в горах Франклина Рузвельта — там была площадка у Норба Стайнера. Надо поискать там. — И Скотт сделал пометку в записной книжке.
— Найди его площадку и сообщи мне. А я отправлю туда полицейский корабль из Льюистауна.
— Тогда он поймет, кто на него точит зуб.
— Верно. Пусть знает, что ему придется бороться не с обычными конкурентами, а с самим Арни Коттом. А я позабочусь, чтобы полиция сбросила на его площадку тактическую бомбу. Пусть негодяй сообразит, что мы искренне недовольны его деятельностью. Подумать только, прийти и мешать мне, когда я даже не хотел ввязываться в это дело! И без него-то несладко!
Скотт кончил записывать: «И без него-то несладко!»
— Ты все узнаешь, а я прослежу, чтобы им занялись, — подытожил Арни. — Сам он нам не нужен, только оборудование — зачем впутываться в неприятности с ООН. Уверен, это образумит его. Как ты думаешь, он один? Не какая-нибудь большая кампания с Земли?
— Как я понял из рассказов, он определенно один.
— Вот и хорошо. — Арни распрощался со Скоттом и снова остался в одиночестве в гостиной, только на кухне колдовал бликмен.
— Как наша рыбная похлебка с чесноком? — крикнул Арни.
— Отлично, мистер, — откликнулся Гелиогабал. — Могу я спросить, кого вы собираетесь кормить сегодня? — Он трудился у плиты, расположив вокруг несколько видов рыбы, травы и различные специи.
— У меня будут Джек Болен, Дорин Андертон и один аутичный ребенок, с которым работает Джек по совету доктора Глоба... сын Норба Стайнера, — ответил Арни.
— Все подлые типы, — пробормотал Гелиогабал.
«Как и ты», — ответил ему про себя Арни.
— Лучше как следует занимайся едой, — раздраженно добавил он, закрыл дверь на кухню и вернулся в гостиную. «Это ты, чернокожий мошенник, втянул меня во все это, — подумал он, — ты со своим пророческим камнем натолкнул меня на эту мысль. И лучше бы она сработала, потому что я все поставил на эту карту. К тому же...»
Дверной звонок заглушил звуки музыки.
Открыв дверь, Арни увидел Дорин: нежно улыбаясь, она вошла в гостиную. На ней были туфли на высоких каблуках, плечи окутывал мех.
— Привет. Чем это так вкусно пахнет?
— Да какая-то несчастная рыба. — Арни снял с гостьи накидку, обнажив гладкие, загорелые, чуть веснушчатые плечи. — Нет-нет-нет, — тут же запротестовал он, — это совершенно не подходит, у нас сегодня вечером дела. Входи и надень приличную блузку. — Он подтолкнул ее к спальне. — А с этим подожди до следующего раза.
«Какая потрясающая первоклассная баба мне досталась, — думал Арни, стоя в дверях и глядя, как она переодевается. Она разложила свое декольтированное платье на кровати. — Это я ей подарил», — вспомнил Арни. Вспомнил он и манекенщицу, которая демонстрировала платье в магазине, но Дорин выглядела в нем гораздо лучше — эти огненно-рыжие волосы, ниспадавшие по шее, словно всполохи пожара...
— Арни, — повернулась она к нему, застегивая блузку,— будь сегодня помягче с Джеком Боленом.
— Какого черта, ты о чем? Единственное, что мне нужно от старины Джека, это результаты — он и так провозился, время кончилось.
— Полегче, Арни, — повторила Дорин. — Или я никогда не прощу тебе этого.
Ворча, он вышел в гостиную и направился к буфету, чтобы сделать ей коктейль.
— Что будешь пить? У меня есть бутылка десятилетнего ирландского виски, очень неплохого.
— Хорошо, — ответила Дорин, появляясь из спальни. Она села на диван и расправила юбку на коленях.
— Ты, как всегда, что бы ни надела, прекрасно выглядишь, — оценил Арни.
— Спасибо.
— Послушай, все, чем вы занимаетесь с Боленом, делается с моего ведома, как тебе известно. И все это лишь видимость, верно? В глубине души ты принадлежишь мне.