— Что ты имеешь в виду — «в глубине души»? — лукаво поинтересовалась Дорин, не спуская с него глаз, пока он не рассмеялся. — Конечно, я твоя, Арни. Здесь, в Льюистауне, все принадлежит тебе до последнего кирпича и соломинки. Каждый раз, когда я включаю воду на кухне, я думаю о тебе.
— Почему обо мне?
— Потому что ты — тотемное божество утекающей воды. — Она улыбнулась. — Шучу, я просто вспоминаю твою парилку с уходящей навсегда водой.
— Да, помнишь, как мы с тобой пошли туда поздно ночью, — я открыл ее своим ключом, и мы, как пара шалунов, включили горячие краны, пока все не заполнилось густым паром. А потом разделись — ну и пьяны же мы были — и начали бегать и прятаться друг от друга в этом пару... — Он усмехнулся. — А потом я поймал тебя на скамье массажистки, и там-то уж мы развлеклись на славу.
— В очень первобытном духе, — припоминая, откликнулась Дорин.
— В ту ночь я чувствовал себя девятнадцатилетним, — заметил Арни. — Я вообще чувствую себя очень молодым для своего возраста, во мне осталось много сил, если ты понимаешь, что я имею в виду. — Он прошелся по комнате. — Господи, да когда же придет Болен?
Зазвонил телефон.
— Мистер, — закричал Гелиогабал из кухни. — Я не могу подойти, вынужден вас просить ответить самостоятельно.
— Это звонит Болен сказать, что ему ничего не удалось... — заметил Арни и, прочистив горло, снял трубку.
— Арни, — послышался в ней мужской голос. — Простите, что беспокою вас, это доктор Глоб.
— Привет, док, — с облегчением ответил Арни и пояснил Дорин: — Это не Болен.
— Арни, я знаю, вы сегодня встречаетесь с Джеком Боленом, — начал Глоб. — Он еще не у вас?
— Нет.
Глоб замешкался.
— Арни, мне довелось сегодня провести некоторое время с Джеком, и хотя...
— В чем дело? У него что, был приступ? — Арни интуитивно чувствовал, что так и есть; потому-то доктор и звонил. — Ладно, он в цейтноте, его поджимает время, понимаю. Но оно всех нас поджимает. Придется разочаровать вас, если вы намерены придумывать за него отговорки, как за ребенка, прогулявшего школу. Я не смогу его извинить. Болен знал, за что брался. Если он сегодня не представит мне результатов, я устрою так, что до конца жизни ему и сгоревшего тостера никто не доверит здесь на Марсе.
— Именно такие, как вы, с вашими бессердечными понуканиями, и порождают шизофреников, — помолчав, заметил Глоб.
— Ну и что? У меня есть свои требования, он должен им соответствовать, вот и все. Требования высокие — я знаю.
— Но и у него есть высокие требования.
— Не такие высокие, как мои, — возразил Арни. — Что-нибудь еще хотите сказать, док?
— Нет, — ответил Глоб. — Разве что... — Его голос дрогнул. — Нет, ничего. Спасибо, что уделили мне время.
— Спасибо и вам за звонок, — откликнулся Арни и повесил трубку. — Безмозглый болван — боится сказать, что думает на самом деле. — Он брезгливо отошел от аппарата. — Боится даже защитить то, во что верит. Ничего, кроме презрения, Глоб у меня не вызывает. Зачем было звонить, если не хватает мужества?
— Странно, что он вообще позвонил, — заметила Дорин. — Что высунулся. Что он сказал о Джеке? — Ее глаза потемнели от тревоги. Она встала и, подойдя к Арни, взяла его за руку.
— A-а, просто он сегодня виделся с Боленом; кажется, у того был какой-то припадок — ну знаешь, его болезни.
— Он прилетит?
— Господи, понятия не имею! Почему все нужно так усложнять? Врачи звонят, ты лапаешь меня, как побитая собака. — Он негодующе расцепил на своей руке ее пальцы и оттолкнул Дорин. — И еще этот черномазый на кухне! Он что, ведьмовское зелье готовит? Сидит там часами!
— Послушай, Арни, — тихо, но твердо произнесла Дорин. — Если ты начнешь жать на Джека слишком сильно и причинишь ему боль, я больше никогда не лягу с тобой в постель. Имей в виду.
— Господи, все его защищают, неудивительно, что он болеет.
— Он хороший человек.
— Лучше бы он был хорошим техником, лучше бы он раскрыл передо мной сознание этого ребенка, чтобы я смог читать по нему, как по дорожной карте.
Дорин встряхнула головой, взяла свой коктейль и отошла от Арни.
— Ладно. Я не могу тебе приказывать. Найдется еще десяток женщин, которые в постели будут ничуть не хуже меня. Кто я такая, чтобы указывать Арни Котту?
— Черт, Дор, ты же знаешь, ты неповторима, другой такой не найти. — Арни неловко тронулся за ней. — Твоя спина такая гладкая... — Он погладил ее шею. — Отпад, даже по земным меркам.
Раздался звонок в дверь.
— Это он. — Арни бросился к выходу.