За полчаса очередь продвинулась на несколько сантиметров, причем от окошка никто не отошел. Рэгл вытягивал шею, пытаясь увидеть кассира. Не получалось. Окошко заслонила толстая пожилая тетка в черном пальто. Вначале Рэгл думал, что она покупает билет. Но она все не отходила от кассы. Передача денег длилась бесконечно. Стоявший сзади нее тощий человек средних лет в двубортном костюме уныло грыз зубочистку. За ним, поглощенные собой, мурлыкали двое влюбленных. После них очередь сливалась в одно целое, Рэгл уже не мог никого различить и видел только бесконечные спины.
Спустя сорок пять минут он по-прежнему стоял на том же месте. «Может ли помешанный чокнуться? — размышлял Рэгл. — И сколько же надо простоять за билетом на “Нонпарель”? Выберусь ли я вообще отсюда? — Он ощутил нарастающий страх. — А может, я простою здесь до самой смерти? Неизменная реальность... тот же человек впереди, тот же молодой солдат сзади, те же несчастные женщины с пустыми глазами на скамейках вокруг...»
Солдат позади него завозился, толкнул Рэгла и пробормотал:
— Извини, дружище.
Рэгл проворчал что-то в ответ.
Солдат сцепил руки и хрустнул костяшками. Потом облизнул губы и сказал, обращаясь к Рэглу:
— Послушай, будь другом, предупреди, что я за тобой.
Прежде чем Рэгл успел ответить, солдат повернулся к стоящей позади него женщине:
— Простите, миссис, мне надо выйти посмотреть, как там мой приятель. Запомните, что я здесь стою, хорошо?
Женщина кивнула.
— Спасибо.
Солдат проталкивался через толпу в самый угол зала ожидания. Там, широко расставив ноги, уронив голову и бессильно свесив руки, сидел его товарищ. Наклонившись, солдат принялся трясти его и что-то возбужденно объяснять. Сидящий поднял голову, и Рэгл увидел мутный взгляд и перекошенный, безвольный рот пьяного. Вот бедолага, так нализаться! Сходил в увольнение... Рэгл вспомнил, как во время службы несколько раз уезжал в тяжелом похмелье с автостанции, торопясь попасть на базу.
Солдат поспешно вернулся в очередь. Снова нервно облизнул губы, посмотрел на Рэгла и сказал:
— Ну и очередь, слушай. Совсем не движется. Я здесь, наверное, с пяти вечера. — У солдата было гладкое молодое лицо, искаженное тревогой. — Мне надо вернуться на базу. Фил и я должны быть к восьми, иначе нас посчитают самовольщиками.
Рэгл решил, что ему лет восемнадцать—девятнадцать. Светловолосый, несколько худощавый, серьезный. Конечно, из них двоих за все проблемы отвечал он.
— Да, не повезло. А далеко до базы?
— Там, на трассе, есть аэродром. Собственно говоря, ракетная база. Аэродром был раньше.
О Господи, подумал Рэгл, вот откуда летают эти штуки.
— Прошлись, значит, по барам? — как можно безразличнее спросил он.
— Да нет, будь проклят этот город, — с нескрываемым отвращением ответил ему солдат, — Разве здесь найдешь хоть одно приличное заведение? У нас был недельный отпуск, мы добираемся с побережья. На машине.
— На машине, — повторил Рэгл. — Почему же тогда вы здесь?
— За рулем Фил, — объяснил молодой солдат. — Я не умею водить. А он пьян. К тому же у нас настоящая развалина — «додж» тридцать шестого года, ему цена пятьдесят зеленых. И шину надо менять.
— Если бы нашелся человек, умеющий вести машину, вы бы поехали? — спросил Рэгл.
Солдат тупо уставился на Рэгла:
— А шина?
— Вхожу в долю. — Рэгл схватил солдата за руку и потащил его через зал ожидания к осевшему приятелю. — Может, не будем его трогать, пока не подгоним машину? — спросил Рэгл. Было видно, что Фил не только не сможет идти, но и вообще вряд ли поднимется. Похоже, он даже не понимал, где находится.
— Слушай, Фил. Этот парень поведет машину. Дай ключи.
— Это ты, Уэйд? — тупо пробормотал Фил.
Уэйд склонился над товарищем и принялся выворачивать его карманы.
— Вот они. — Он протянул ключи Рэглу и сказал, обращаясь к Филу: — Слушай, ты остаешься здесь. Мы пойдем к машине и все сделаем. Потом заедем сюда за тобой. Ты понял? Понял или нет?
Фил кивнул.
— Пошли, — сказал Уэйд Рэглу. Они толкнули дверь и оказались на темной, холодной улице. — Лишь бы этот скот не ударился в панику и не пошел нас искать.
Как все-таки темно вокруг! Рэгл едва различал потрескавшийся, поросший сорняками тротуар.
— Задвинули станцию к черту на кулички, — проворчал Уэйд. — Если город большой и имеет свои трущобы, автостанцию всегда размещают в трущобах, а если городишко маленький — ее непременно загонят в тартарары.