— Прошу вас, садитесь здесь.
К занятиям она приоделась. Глядя на ее длинную шелковую, похожую на мантию юбку, на блузку с кружевами и ленточками, Рэгл вспомнил школьные экзамены и уроки музыки.
— Прежде чем задавать вопросы, мы обсудим кое-какие аспекты гражданской обороны, просто чтобы больше к ним не возвращаться. — Хозяйка похлопала Рэгла по руке. — Вы первая знаменитость на наших занятиях.
Улыбаясь, она заняла свое место и постучала карандашом по столу, призывая к тишине.
Неразличимые леди и джентльмены затихли. Говор смолк. Первые ряды принесенных Вальтером складных стульев были заняты. Сам Вальтер, в галстуке, сидел у двери. Он чинно кивнул Рэглу с другого конца комнаты.
Надо было надеть пиджак, подумал Рэгл. В рубашке он чувствовал себя неловко.
— На прошлом занятии, — миссис Кейтелбайн скрестила руки на столе, — кто-то поднял вопрос о невозможности перехвата всех вражеских ракет в случае неожиданного массированного удара по Америке. Это действительно так. Мы знаем, что все ракеты
сбить не удастся. Определенный процент их неизбежно прорвется. Такова ужасная правда, и мы вынуждены с ней считаться.
Лица находящихся в комнате мужчин и женщин приняли мрачное выражение.
— Если разразится война, — продолжала миссис Кейтелбайн, — в лучшем случае нам грозят страшные разрушения. Десятки миллионов погибших и умирающих. Лежащие в руинах города, радиоактивные осадки, зараженные поля, непоправимо нарушенный генетический код будущих поколений. Нам придется столкнуться с невиданной катастрофой. Фонды, выделяемые правительством на оборону, которые мы сейчас воспринимаем как непосильное и тяжкое бремя, окажутся каплей в море.
Все так и будет, подумал Рэгл. Слушая миссис Кейтелбайн, он видел картины смерти и страдания: почерневшие сорняки в развалинах городов, бескрайние пустыни, усеянные ржавым металлом и костями. Ни жизни, ни звука...
И вдруг на него обрушилось тоскливое чувство опасности. Ее близость и реальность наполнили душу ужасом. Рэгл застонал и чуть не вскочил со стула. Миссис Кейтелбайн осеклась. Все одновременно повернулись в его сторону.
«Теряю время, — подумал Рэгл. — Разгадываю головоломки в газете. Как я мог так далеко уйти от реальности?»
— Вам нехорошо? — спросила миссис Кейтелбайн.
— Все в порядке, — ответил Рэгл.
Кто-то поднял руку.
— Если Советы пошлют свои ракеты одной большой группой, смогут ли наши средства ПВО перехватить большее их количество, чем в случае нескольких последовательных атак? Из того, что вы говорили на прошлой неделе...
— Вопрос поставлен правильно, — перебила миссис Кейтелбайн. — В самом деле, мы можем израсходовать наши ракеты-перехватчики в первые же несколько часов войны, а потом выяснится, что противник и не планировал разделаться с нами одним массированным ударом, наподобие японской атаки на Пирл-Харбор, а, напротив — решил победить этаким «атомным покусыванием», рассчитанным, может быть, не на один год.
Поднялась еще одна рука.
— Слушаем вас.
Из зыбкой безликой массы выделилась женщина:
— А способны ли Советы провести столь длительную атаку? Разве во время второй мировой войны нацисты не столкнулись с тем, что их экономика не выдержала ежедневных потерь тяжелых бомбардировщиков в ходе круглосуточных бомбежек Лондона?
Миссис Кейтелбайн повернулась к Рэглу:
— Может быть, мистер Гамм ответит на этот вопрос?
Некоторое время Рэгл не мог сообразить, к кому обращаются. Потом заметил, что миссис Кейтелбайн ободряюще кивает ему головой.
— Что? — спросил он.
— Расскажите, как повлияла на нацистов потеря большого числа бомбардировщиков во время бомбежек Лондона.
— Я находился на Тихоокеанском театре, — произнес Рэгл. — Извините, но о войне в Европе я ничего не знаю.
Он действительно не мог припомнить ничего касающегося боевых действий в Европе, настолько его переполнило чувство непосредственной угрозы. Оно вытеснило все остальное и опустошило его. «Чего ради я сижу здесь? — подумал Рэгл. — Я должен быть... Где я должен быть?»
Бродить по деревенским лугам с Джуни Блэк, стелить одеяло на сухом горячем склоне, вдыхать аромат травы и жаркого солнца? Неужели этого уже не будет? Останутся пустые каркасы вместо реальных вещей: и солнце не светит, и день не теплый, а холодный — серый, ровный, мелкий дождик и отвратительная сажа оседают на всем. Травы нет, из потрескавшейся земли торчат обугленные пни. Озера с зараженной водой...