За стойкой стояла официантка средних лет в обычной кофточке и с обычной прической. Но подростки... Рэгл и Вик разглядывали их через окно, пока официантка не подняла голову.
— Давай лучше войдем, — сказал Вик.
Дверь при их приближении открылась.
Молодые люди пристально следили, как вошедшие усаживаются за столик в нише. Интерьер кафе, обстановка, надписи и освещение показались Рэглу обычными. Меню тоже. Но вот в ценах было не разобраться: 4.5, 6.7, 2.0. Понятно, что это не доллары и центы. Рэгл огляделся, словно пытаясь определиться с выбором. Официантка взяла свой блокнот.
Один из парней кивнул начесанной головой в сторону Вика и Рэгла и проговорил подчеркнуто громко:
— А у парней в галстуках — жим-жим.
Его товарищ захохотал.
Официантка подошла к столику.
— Добрый вечер.
— Добрый вечер, — пробормотал Вик.
— Я вас слушаю.
— А что бы вы посоветовали? — спросил Рэгл.
— Смотря насколько вы голодны.
Деньги, подумал Рэгл. Проклятые деньги.
— Значит, так, — сказал он, — ветчина, сандвич с сыром и кофе.
— Мне то же самое, — попросил Вик. — И пирог а ля мод.
— Простите?
— Пирог с мороженым.
— О! — Официантка кивнула и отошла к стойке.
Один из парней сказал отчетливо:
— Ребята в галстуках раскатали губу. Тебе не кажется... — Он заткнул уши большими пальцами, и второй опять захохотал.
Когда официантка принесла сандвичи с кофе и отошла, один из парней крутанулся на стуле и сел лицом к ним. Рэгл заметил, что татуировка на щеках соответствует рисунку на браслетах. Он разглядывал причудливые линии, пока не догадался — сюжеты с античных ваз: Афина с совой, Кора поднимается с Земли.
На этот раз молодой человек обратился непосредственно к ним:
— Эй, вы, лунатики!
По шее Рэгла побежали мурашки. Он сделал вид, что занят своим сандвичем; напротив склонился над тарелкой бледный и потный Вик.
— Эй!
— Хватит, или выставлю за дверь! — вмешалась официантка.
— Ребята в галстуках, — сказал ей парень и снова заткнул уши большими пальцами. На нее это, однако, не произвело впечатления.
«Нет, — подумал Рэгл, — так я здесь не выживу. Водитель был прав».
— Пойдем, — бросил он Вику.
— Да, время.
Вик поднялся, прихватив сандвич, и нагнулся допить кофе.
«Теперь расчет, — подумал Рэгл. — Мы обречены».
— Нам пора, — сказал он официантке. — Посчитайте и пирог. Сколько всего?
— Одиннадцать девять. — Официантка протянула счет.
Рэгл открыл кошелек. Все внимательно следили за его действиями. Увидев банкноты, официантка воскликнула:
— О Боже! Сколько лет я не видела бумажных денег! Думаю, они еще в ходу. Ральф, — обратилась она к первому парню, — государство еще принимает бумажные деньга?
Тот кивнул.
— Подождите, надо пересчитать... Получается 1.40. Только сдачу я дам в жетонах. Если не возражаете. — С извиняющимся видом официантка взяла из кассы несколько пластмассовых кружочков, шесть из которых отдала Рэглу, получив от него пять долларов. — Спасибо.
Когда Рэгл с Виком ушли, она снова склонилась над помятой книжкой в обложке.
— Ну и ну, — бормотал Вик, ковыляя рядом с Рэглом по темной улице. — Вот так испытание. — Они дожевывали остатки своих сандвичей. — Ну и детки... Ублюдки чертовы!
«Лунатики, — подумал Рэгл. — Они что, узнали нас?»
— Какие планы? — спросил Вик. — Нашими деньгами, во всяком случае, можно рассчитываться. К тому же у нас теперь есть немного местных. — Он щелкнул зажигалкой, чтобы получше рассмотреть жетоны. — Из пластмассы. Вероятно, экономят металл. Очень легкие. Как продовольственные жетоны во время войны.
Да, подумал Рэгл. Продовольственные жетоны. Монетки из какого-то непонятного сплава, не из меди. А теперь жетоны. Талоны.
— Никакой светомаскировки, между прочим. Везде свет.
— Все-таки здесь все по-другому, — начал Вик. — Свет горит, когда... — Он вдруг замолчал. — Слушай, я не понимаю. Я помню вторую мировую войну. Но вообще-то я ее не должен помнить! Она же была пятьдесят лет назад. До моего рождения. И я не жил ни в тридцатых, ни в сороковых. И ты не жил... Может, хватит с нас? Выбрались. Увидели все это. — Его передернуло. — У них подпилены зубы.
— И говорят они на каком-то варварском жаргоне.
- Ну.
— Раскрашены как африканские дикари, носят украшения... — «А мне тем не менее сказали “лунатик”», — подумал Рэгл. — Они знают, — сказал он вслух. — Знают про меня. Но им все равно. — Ему почему-то стало не по себе. — Зрители. Циничные, насмешливые молодые лица.