Приподнявшись на кровати, она отпила из стакана воды,
опустила босые ноги на пол и с трудом встала. На часах было девять тридцать. Отыскав халат, она двинулась к окну.
«Надо завязывать. Лучше сдаться на милость шизофрении, присоединившись ко всем остальным».
Сильвия подняла штору, и ее ослепил солнечный свет привычного красновато-пыльного оттенка. Она прикрыла глаза рукой:
— В чем дело, Дэвид?
— Мам, приехал объездчик канала!
Значит, сегодня среда. Она кивнула и, повернувшись, направилась неуверенным шагом на кухню, где ей удалось поставить на плиту добротный старый глиняный кофейник.
«Что я должна? Для объездчика все готово. Так или иначе, Дэвид проследит». Она включила воду и побрызгала себе на лицо. Вода была мутной и неприятной, и Сильвия закашлялась. «Надо спустить воду в баке. Вычистить, добавить хлорки, проверить, сколько засорилось фильтров; возможно засорились все. Неужели объездчик не может?.. Нет, это не его дело».
— Я тебе нужна? — спросила Сильвия, открывая заднюю дверь. Вокруг вихрем закружился холодный воздух, забивая легкие мелким песком. Она отвернулась, прислушиваясь к ответу сына. Его воспитание требовало отказаться от помощи.
— Думаю, нет, — проворчал мальчик.
Позднее, сидя в халате за кухонным столом и попивая кофе с тостами и яблочным пюре, Сильвия наблюдала, как приближается объездчик в плоскодонке, которая не спеша тарахтела вверх по каналу, тем не менее появляясь всегда точно по расписанию. Стоял 1994 год, вторая неделя августа. Они уже ждали одиннадцать дней и теперь наконец получат свою порцию воды из большого канала, который пролегал вдоль цепочки домов.
Объездчик пришвартовался к воротам шлюза и, захватив папку с застежками, в которой хранились его записи и инструменты, спрыгнул на землю. На нем была серая форма, забрызганная грязью, и высокие сапоги, почти доверху покрытые коричневым илом. Немец, что ли? Но когда он повернул голову, Сильвия увидела плоское славянское лицо, а над козырьком фуражки — красную звезду. Теперь очередь русских; она уже сбилась со счета.
И, судя по всему, не она одна потеряла нить последовательных смен, осуществлявшихся руководством Объединенных Наций. На крыльце соседнего дома появилось все семейство Стайнеров, намеревающееся идти к объездчику: все шестеро — отец, тяжеловесная мамаша и четверо белокурых пухленьких и шумных девочек.
Именно им отключал воду объездчик.
— Bitte, mein Herr, — начал Норберт Стайнер, но, увидев красную звезду, прикусил язык.
Сильвия улыбнулась и про себя подумала: «Да, не повезло».
Через заднюю дверь в дом поспешно вошел Дэвид:
— Мам, ты знаешь? У Стайнеров вчера ночью протек бак, и они лишились половины своей воды! Так что теперь у них не хватит воды для сада, и мистер Стайнер говорит, что тот погибнет.
Сильвия кивнула, доедая последний кусочек тоста и закуривая сигарету.
— Ну разве это не ужасно, мама? — настаивал Дэвид.
— И Стайнеры хотят, чтобы объездчик перекрыл им воду попозже, — произнесла Сильвия.
— Мы не можем допустить, чтобы их сад погиб. Помнишь, когда у нас были неприятности со свеклой? Мистер Стайнер поделился с нами химикалиями, которые он привез из Дома, и все жуки передохли. А мы собирались поделиться с ними свеклой, да так и не поделились, забыли.
Верно. Она вздрогнула от внезапно нахлынувшего чувства вины: мы обещали... а они даже не напомнили, хотя сами наверняка не забыли об этом. И Дэвид всегда играет у них.
— Пожалуйста, выйди, поговори с объездчиком, — упрашивал Дэвид.
— Думаю, воду в конце месяца мы им дадим, — ответила Сильвия. — Мы же можем протянуть рукав в их сад. Но вот насчет утечки я не верю — им всегда не хватает своей доли.
— Знаю, — откликнулся Дэвид, опустив голову.
— Они не заслуживают больше, чем остальные, Дэвид. Все должны получать одинаковое количество.
— Они просто не умеют управляться с хозяйством, — заметил Дэвид. — Мистер Стайнер ничего не понимает в инструментах.
— Значит, сами виноваты.
Сильвия почувствовала раздражение и попыталась объяснить его тем, что еще не совсем проснулась. Нужен дексамин, иначе глаза у нее не раскроются до самого вечера, когда наступит время для очередного фенобарбитурата. Аптечка находилась в ванной, и, вынув бутылочку с маленькими зелеными таблетками в форме сердечка, она пересчитала их: осталось всего двадцать три штуки, вскоре придется сесть на огромный гусеничный автобус и пересечь пустыню, чтобы пополнить запасы в городе.
Над головой раздалось громкое гулкое бульканье — огромный жестяной бак на крыше начал заполняться. Объездчик закрывал ворота шлюза, мольбы Стайнеров были напрасны.