— Бетти, — робко ответила девочка. — Можно мне бутерброд с яйцом? И какао?
— Посмотрим, что там есть, — откликнулась Сильвия.
Пока девочка ела бутерброд, запивая его какао, Сильвия
воспользовалась возможностью осмотреть дом. В спальне она наткнулась на предмет, очень ее заинтересовавший. Это была фотография мальчика с темными волосами и огромными блестящими глазами. Сильвия подумала, что он похож на какое-то фантастическое существо из другого мира, божественного, но и более страшного, чем наш.
Принеся фотографию на кухню, она спросила маленькую Бетти, кто этот мальчик.
— Мой брат Манфред, — с набитым ртом ответила Бетти и тут же принялась хихикать. Долетавшие среди этого хихиканья до Сильвии слова дали ей понять, что девочкам не разрешалось рассказывать кому-либо о своем брате.
— А почему он не живет с вами? — мучимая любопытством, поинтересовалась Сильвия.
— Он в лагере, — ответила Бетти. — Потому что не умеет разговаривать.
— Ай-ай-ай, — откликнулась Сильвия и подумала: «Конечно, в лагере, в Новом Израиле. Неудивительно, что девочкам запрещено говорить о нем: он — аномальный ребенок». Это опечалило ее. Трагедия в доме Стайнеров — а она даже не догадывалась. И. именно в Новом Израиле мистер Стайнер покончил жизнь самоубийством. Наверняка он ездил к своему сыну.
«Значит, это не имеет никакого отношения к нам», — решила Сильвия, возвращаясь в спальню, чтобы поставить фотографию на место. Стайнера вынудили к самоубийству личные причины. Она почувствовала облегчение.
«Странно, — пришло ей в голову, — что когда слышишь о самоубийстве, первая реакция — чувство вины. Если бы я поступила не так, а этак... я бы могла предотвратить это. Я виновата». Но в данном случае все не так, совсем не так: она была совершенно чужой для Стайнеров, не имела никакого отношения к их реальной жизни и только вообразила в невротическом приступе свою вину.
— Так ты никогда не видела своего брата? — спросила она Бетти.
— Кажется, видела в прошлом году, — с сомнением проговорила та. — Он играл в пятнашки с другими большими мальчиками.
В кухню молча вошли три другие девочки и остановились около стола.
— Мы передумали, мы тоже хотим есть, — наконец вырвалось у старшей.
— Хорошо, — откликнулась Сильвия. — Поможете мне почистить яйца. И позовите Дэвида, я покормлю его вместе с вами... Ведь правда, вместе есть веселее?
Они молча кивнули.
Идя по главной улице Нового Израиля, Арни Котт увидел впереди толпу и сбившиеся к обочине машины и, прежде чем повернуть к магазину Энн Эстергази, остановился. «Что-то произошло. Ограбление? Уличная драка?»
Впрочем, выяснять времени нет. Он двинулся дальше и вскоре вошел в магазинчик, принадлежащий его бывшей жене.
— Есть кто-нибудь?! — весело крикнул Арни, засунув руки в карманы.
В магазине было пусто. «Наверное, пошла посмотреть на происшествие. Ну и бизнесмен — даже не закрыла магазин».
Не прошло и минуты, как в магазин, задыхаясь, вбежала Энн.
— Арни! — изумленно промолвила она. — О Господи, ты знаешь, что случилось? Я только что разговаривала с ним, только что, не прошло и часа. И вот он мертв. — Слезы подступили к се глазам.
Энн рухнула в кресло, достала бумажную салфетку и высморкалась.
— Просто ужасно, — проговорила она сдавленным голосом. — И это не несчастный случай, он умышленно...
— Так вот в чем дело, — проговорил Арни, жалея теперь, что не посмотрел. — И кто это?
— Ты не знаешь. У него сын в лагере, там мы и познакомились. — Она вытерла слезы. — Ну, чем я могу тебе помочь? Я рада тебя видеть.
— Мой чертов диктофон сломался, — ответил Арни. — Приличного мастера ведь не найти. Вот и пришлось приехать самому. Позавтракаем вместе? Закрой ненадолго магазин.
— Конечно, — рассеянно ответила она. — Сейчас, только вымою лицо. У меня такое ощущение, что это случилось со мной. Я видела его, Арни. Автобус прямо переехал его — он не мог остановиться... Да, хорошо бы поесть — я хочу уйти отсюда. — И она поспешила в ванную, прикрыв за собой дверь.
Вскоре оба уже шли по тротуару.
— Почему люди кончают жизнь самоубийством? — спрашивала Энн. — Такое ощущения, что я могла бы помешать ему. Утром я продала ему флейту для его мальчика — она лежала рядом на обочине, — он так и не подарил ее. Может, случившееся имеет какое-то отношение к флейте? К флейте или...
— Ну хватит, — оборвал ее Арни. — Ты здесь ни при чем. Если человек собирается покончить жизнь самоубийством, его ничто не остановит. И заставить человека сделать это ничто не может — это его судьба, рок. Готовность совершить самоубийство зреет долгие годы, а потом ни с того ни с сего — бабах, понимаешь? — Он обнял ее и похлопал по плечу.